Моя Оборона! Лихие 90-е - Артём Март

— Не опоздаем, — глянул я на него холодно, и Щелестов как-то съежился под моим взглядом.

— Ну… Ну ладно. Если ты говоришь, что не опоздаем, то поехали. Только давай быстро, ладно, Вить? А-то мало ли чего.

Не ответив, я тронул машину. Повел ее направо, под мост, туда, где в конце улицы был поворот к дому Шелестова. Жил он недалеко. Снимал квартиру в одном из небольших жактов, которыми полнился центр города. Люди жили там в одноэтажных многоквартирных домишках по две, по три квартиры, и зачастую делили один крохотный дворик на несколько семей.

Я подъехал к зеленому, облупленному от времени забору. Именно за ним и располагалось нынешнее жилище Шелестова. Когда остановился, то заметил рядом с калиткой, в сугробе, что высился у тротуара, что-то странное. В полутьме, разгоняемой одними лишь тусклыми лампочками на жактовых крылечках, виделось это что-то как куча мусора или тряпья.

— Ну, давай только по-быстрому, — сказал Шелестов и вышел из машины.

Выйдя следом, я пошел не к калитке, как сделал Саня, а к куче тряпья, что оказалась живым человеком.

— Вить, ты чего? — Обернулся Шелестов, едва тронув калитку.

Опустившись рядом с незнакомцем, я отодвинул со лба его старую ушанку. Глянул на грубое лицо.

— Ну кто там? — Подошел за спиною Шелестов. — А! Так это ж дядя Сережа Измайлов. На автобусе работал, а как уволили, так забухал. Ты не переживай, он мужик закаленный. Э! Дядь Сереж! — Крикнул Шелестов.

Мужчина не отреагировал. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Я тронул ему шею. Почувствовал ровный пульс.

— Живой, — проговорил я.

— Ну и отлично. Пойдем. Времени мало. А он щас оклемается. Дядь Сережа, он такой: идет с пьянки, бухнется где-нить. Полежит-полежит и встает. Дальше идет.

— Он тут живет?

— Ну да. Во дворе, третий дом, — ответил Шелестов.

Нельзя его тут бросать. Сам идти он не сможет, а к утру замерзнет насмерть. Так что я решил затянуть его домой. Шелестов должен знать, в каком жакте он живет. Я похлопал мужика по карманам шубы. Забрался в один и вытянул короткий ключик на веревочке. Встал.

— Хватай. Донесем его до дома.

— Вить, ты чего? — Удивился Шелестов. — Да он щас встанет! Дядь Сереж! Вставай!

Мужик зашевелился, что-то пробурчал под нос.

— Во! Видишь⁈ Нормально все с ним. Не пропадет. А если ты его щас потащишь, так мы точно опоздаем, вон сколько времени уже!

Шелестов задрал рукав куртки, показал мне свои механические Оrient три звезды. Ох и гордился он этими часами. Рассказывал всем, что подарил их ему американец, с которым познакомился Шелестов где-то в Москве, когда гостил у родственников.

— Хватай, говорю, — сказал я, взяв мужика за руки.

— Витя, да ты че⁈

— А, черт с тобой, — проговорил я и потащил его сам.

Мужчина заурчал что-то невнятное, когда я вытянул его тело из сугроба. Пнув ногой калитку, я втащил пьяного во двор.

— Ну мы с тобой точно опоздаем! Чего ты вообще такое творишь⁈

Шелестов все же схватил мужика за валенки, с трудом оторвал от земли. Так, мы и потянули его к ближайшему жактику, где в крохотном окошке горел свет. Дорогу показал Шелестов, знал, где живет мужчина.

На пороге я постучался. Открыли почти сразу. Из-за двери выглянула и удивленно уставилась на нас полная женщина в теплом жилете и простой юбке.

— Ваш? — Спросил я, кивая на пьяного.

— Сережа! Что с ним⁈ — Испугалась женщина

— Пьяный. Упал, до дома не дошел. Но не переживайте, живой.

Опять упал! Скорее, вносите его внутрь! Давайте!

Суетясь, словно курица, женщина широко распахнула дверь, посторонилась, чтобы мы вошли.

— Давайте его сюда, в прихожку, на диван. Тут потеплее!

Мы спустились по крутым ступенькам, пронесли пьяного через крохотную кухоньку, уложили на диван. Хозяйка тут же стала стаскивать с него обувь, снимать шубу.

— Спасибо! Спасибо вам, ребятки! — Глянула она на меня, не отходя от мужа. — Сережа у меня сейчас в беде настоящей! Всю жизнь справным мужиком был. Водителем! А как на городской автостанции пошли сокращения, как уволили, так запил, что сил никаких на него нету! Вот что с ним делать? Второй раз уже так, за зиму. В первый хоть растолкали, а щас бы и помер, если б не вы!

— Да ладно! Чего там? — Разулыбался Шелестов, — нам несложно. Как же так можно-то, пройти мимо, когда человек в беде?

— Ух. Чего-то у него жар, — пощупала лоб женщина. — Горит весь! Вызову-ка скорую от греха подальше!

Она побежала в соседнюю комнату, я услышал характерный звук телефонного диска.

— О. Повезло, — проговорил Шелестов. — Можно отсюда позвонить.

— Чем я вас поблагодарить-то могу? — Вернулась женщина. — Может, чаю? Или голодные? Я тут пышек напекла. Не хотите? С медом!

— Да не, спасибо, — Я улыбнулся. — Можно я от вас позвоню?

— А! Да-да, конечно!

Женщина провела нас в соседнюю, широкую комнату, огороженную от прихожей прибитым к косяку покрывалом. Ну, чтобы теплее было. Тут, на тумбе, рядом с разложенным в кровать диваном стоял дисковый телефон.

— У тебя твоя записная книжка с собой? — Спросил я у Шелестова.

— Ну да. Ты ж знаешь. Я с ней и не расстаюсь совсем. Из дома без нее не выхожу.

— А ну, дай.

— Эт зачем?

— Дай, говорю, — глянул я на него строго.

Шелестов округлил глаза. В них блеснул страх. Однако он все же расстегнул куртку, полез во внутренний карман. Вытащив книжицу в черной дерматиновой обложке, передал мне.

Я полистал, быстро нашел в печатном бухгалтерском почерке Шелестова нужные строчки, неловко покрутил диск (отвык уже от таких старинных вещей). Прислонил трубку к щеке.

— Кому ты звонишь? — Прошептал удивленный Шелестов.

Не прошло и двух гудков, как мне ответил приятный женский голос:

— Да, Алло.

— Здравствуйте, — заговорил я. — Я попал к Сергею Злобину?

Глава 3

— Да, к Сергею Павловичу.

У Шелестова глаза стали как два пятака. Он быстро-быстро заморгал.

— Меня зовут Виктор Летов. У меня с ним встреча в девять вечера.

— Секундочку, сейчас посмотрю.

Пару мгновений я слышал в трубке шелест бумаги. Потом