Я выжил, начальник! - Борис Бабкин

– Знаешь, Зоя, – удивилась Ольга, – я никогда не видела, чтобы так быстро деньги пересчитывали. Все, – засмеялась она, – беру тебя к себе. А вот с Михаилом, к сожалению, будут проблемы…

В кабинет без стука вошел рослый.

– Извините, но этот парень, – кивнул он на Михаила, – говорит, что в приемной…

– Секунду, – остановил его Арсеньев и достал из кармана маленький аппарат. Когда он повернулся к стене, две красные лампочки аппарата замигали. Михаил подошел к висящей на стене картине и осторожно приподнял ее. Остальные с интересом наблюдали за ним. Он вытащил приклеенный к картине «жучок». – У вас есть партнеры по бизнесу, – улыбнулся он, – но и конкуренты тоже.

– Я думала, такое только в кино возможно. Решено, – сказала Оля, – вы оба будете работать у меня. Я не могу терять таких людей. Вы где предпочитаете жить? В квартире или в частном доме?

– Вы это серьезно? – внезапно осипшим голосом спросил Михаил.

– Такой серьезной я не была еще никогда, – ответила Ольга.

Кировская область, Котчиха

– Слушай, – Борис дал закурить невысокому молодому мужчине с заметной плешью, – значит, именно ты сбиваешь барабаны. Один?

– Конечно, один. Это как раз то, что мне надо, не терплю компании. Ты, как я заметил, тоже сторонишься всех. Чифир будешь?

– Давай. Скажу честно, сначала чифир мне очень не нравился. А потом привык, и вроде даже какая-то бодрость появляется. А без чифира…

– Кумар, – улыбнулся плешивый. – Володька, – протянув руку, назвал он себя.

– Борис, – представился Вулич.

– Ты учетчик, – усмехнулся Владимир. – Дерешься здорово и не испугался бакланов. Бурлак сам по себе пыль. Он местный, как и Граф из нашего отряда. Его предки классно греют. Поэтому блатные его и держат рядом. А попадет на дальняк, сразу блатовать перестанет. У него пять статей, одна за изнасилование. А это в зонах не катит, за это спрашивают. Пойдешь по этапу, и тебе могут предъявить учетчика. Ничего такого нет, но если попадется кто-то на тебя злой, предъявит и могут получить.

– Чего получить? – удивился Вулич.

– Поломают немного, – рассмеялся Владимир. Вытащив из кружки кипятильник из двух бритвенных лезвий, он засыпал в закипевшую воду чай и закрыл железной крышкой. – А эти штуки крепят барабан. – Он поднял метровый прут с резьбой. – Четыре суешь и закрепляешь. Видишь? – Он кивнул на готовый барабан.

– Интересно… – Борис подошел к барабану, похожему на огромную катушку. – А как крепится середина?

– Да вот, – Владимир показал на один круг барабана с четырьмя штырями, – вставляешь штыри с двух сторон, закрепляешь гайками с прокладкой. Затем обиваешь по малому кругу досочками, делаешь шею, на которую наматывается провод, и затягиваешь гайки до упора. А в вашем цеху станок наматывает провод.

– И куда эти барабаны отправляют?

– В Кирс, на завод. Они заказы делают.

– Понятно.

– Чего расселись? – В цех вошел прапорщик-контролер.

– Да вот курим, – ответил Владимир.

– Ты Вулич? – посмотрел на Бориса контролер.

– Борис Леонидович.

– Ты особо не шатайся, у тебя красная полоса, значит, склонен к побегу. Да ты, говорят, уже в бегах был. Как ушел-то?

– Не помню! – рассмеялся Борис. – Пьяный на машину залез, там игрушки лежали, и уснул. Проснулся на воле. Не идти же назад.

– Мутишь ты, Афган! У тебя статьи дай Бог – оружие и захват заложников. Здесь даже не пытайся уйти, пустой номер.

– Да это и слону понятно, – согласился Вулич. – Здесь кругом зоны, сразу наткнешься…

– Да и с зоны не выйдешь. Давай в цех и особо не шатайся.

– Вера Георгиевна! – Кот, потянувшись, встал с койки. – Что-то у меня тут давит, – коснулся он груди слева. – Может, проверите мое состояние? А то скоро на волюшку, не хочется больным выходить. Что вы скажете, если я приглашу вас в Красно…

– Послушайте, Котов, – спокойно перебила его Вера, – ваше здоровье в полном порядке, вы выписаны.

– Как выписан? – удивился Кот. – Я себя очень плохо чувствую. И сердце болит, и одышка задолбала. Вы не имеете права меня, не долечив, выписывать. Я напишу жалобу в…

– Пишите куда желаете. – Вера повернулась к другому пациенту. – Вы, Морсин, тоже выписаны. Правда, будете принимать таблетки…

– Наверное, муж удовольствия не доставил, – усмехнулся Кот, – потому вы и наезжаете на настоящих мужиков. Ох и приласкал бы я тебя, доктор! – Шагнув вперед, он положил ладонь ей на плечо. Вера схватила его руку и резко наклонилась вперед. Взвыв от боли в вывернутой кисти, Кот упал на живот. Вера завела его руку за спину. Стоявший около двери санитар растерянно топтался на месте.

– Нападение! – истошно закричал он.

По коридору бежал контролер с дубинкой.

– Я тебя, шкура ментовская! – вопил Кот. – Спецом приеду и отдеру по полной программе! Я просто остановить ее хотел! – крикнул он ударившему его дубинкой контролеру. – А она на прием меня! Бей, ментяра! Я прокурору жалобу накатаю. Сейчас не советская власть, вас тоже под статью подведут!

Вера Георгиевна быстро вышла.

От вахты к больнице бежали несколько контролеров с дубинками. Виктор бросился к жене.

– Что с тобой?

– Да все нормально. Он говорил мне гадости, а потом положил руку на плечо. Я справилась.

– Убью гада! – Увидев Кота, которого выводили из палаты, Виктор рванулся к нему.

– Не надо! – Жена схватила его за руку.

– Да она просто одурела! – закричал Кот. – Я просто хотел ее спросить, почему выписали! А она…

– Замолчи! – сильно заломил ему руку контролер.

– А-а-а! – завопил Котов. – Вы мужиков спросите!

– Вот и соблазнил, – сказал один из обитателей палаты, где произошел инцидент. – Лихо она его сделала! Как же, увез он ее с собой!

– Хватит ржать! – В палату вошел дежурный капитан. – Что здесь произошло?

– Что-то в больнице случилось, – кивнул на бегущих контролеров идущий рядом с Вуличем Владимир.

– Наверное, Чепурных кто-то оттрахал, – послышался голос.

– Разговорчики! – гаркнул прапорщик.

– Вот, – Вера положила на стол листок бумаги, – я написала, как все произошло.

– Но Котов утверждает, что он просто дотронулся до вашего плеча, – сказал сидевший за столом плотный майор со шрамом от ожога на щеке.

– Я изложила все так, как было. Еще вопросы ко мне есть?

– Пока нет.

Вера вышла.

– Язва! – улыбнулся майор и, едва дверь за врачом закрылась, выматерился. – Демократия, мать ее в душу! Теперь нас больше, чем зэков, прессуют.