Самый опасный человек - Александр Шувалов

Вышедший было из кустов подполковник повел носом на запах и тут же ломанулся обратно, аж кусты затрещали.

— Однако, — подал голос замполит. — И чем это их?

— Этих посекли из пулеметов, — любезно пояснил Никитин. — Ну, и гранатами добавили.

— А этих? — указал на лежащих чуть поодаль двоих.

— Тоже гранатами, но уже на глубине. Не ушли, красавцы, все — здесь.

— Ужас, — поежился Круглов. — А можно и мне немного кофе?

— Легко, — кивнул прапорщик. И глянул с уважением.

Политрабочий, надо заметить, в отличие от старшего по званию и должности, выглядел и вел себя вполне прилично. В кусты не бегал, в обморок грохнуться не норовил. Не побледнел даже. Хорошую, знать, получил в свое время в «кульке» закалку. Или комиссарил в морге до того, как угодить в Африку.

— Что ты наделал, идиот? — заревел, как носорог, появившийся из кустов подполковник. Проблевавшись, он сделался привычно грозен. Не дождавшись ответа, принялся грозить трибуналом. И вдруг как будто сдулся, потому что продолжил уже вполне жалобно: — И что теперь будет?

— Ничего особенного, вполне штатная ситуация: отражение нападения на объект.

— А откуда ты знаешь, что это было именно нападение? — заблажил Прохоров. — Вдруг спортсмены какие-то или туристы?

Все, даже попивающий халявный кофеек замполит, молча на него уставились.

— Где доказательства? — не унимался подполковник.

— Вот, — простер руку в сторону истлевшей от времени рыбацкой лодки Никитин. — Любуйтесь.

Четыре пистолета-пулемета, шесть пистолетов, все с глушителями. Противопехотные мины, просто гранаты и гранаты светодымовые. Ножи. Дыхательные аппараты, маски, ласты.

— Кто это был, интересно? — Замполит допил кофе и протянул Никитину кружку. За добавкой.

— Да кто угодно, — отозвался тот. — Хотя, с большей вероятностью, либо штатники, либо боевые пловцы из четвертого подводного отряда ЮАР. Скорее, последние.

— Согласен, — задумчиво проговорил тот. Присел на корточки возле одного из сохранившихся, отогнал ладошкой мух. — Истинный ариец по виду. Прям-таки Зигфрид какой-то.

Наблюдавший за всем этим подполковник вдруг побледнел и принялся массировать себе грудь в районе сердца.

— Что мне теперь докладывать? — уже жалобно и очень негромко проговорил он.

Не будем строго осуждать отважного воина. Этот эпизод был явно самым ярким за всю предыдущую службу, проходившую в одной из подмосковных придворных дивизий.

— Ничего уже не надо. — Большаков кивнул Никитину, и тот вернул брезент на прежнее место. — Я с утра пораньше известил кого надо в аппарате главного военного советника. Скоро оттуда приедут.

— А кто тебе?.. — начал было Прохоров и замолчал на середине фразы. Ему опять сделалось нехорошо.

— Имею все необходимые полномочия, — мягко заметил старший лейтенант. — Так что приготовьтесь рапортовать об успехах. И… — замялся, — смените, пожалуйста, рубашку, а то у вас вся грудь в…

— Так, что у нас тут происходит? — с темными кругами под глазами, благоухающий дешевым, явно не мужским парфюмом и чем-то прочим пахучим, на берегу объявился оперативный уполномоченный особого отдела на объекте капитан Поздняков. Деловитый и бдительный. Как всегда, вовремя. От баб-с.

— Уже все произошло, — устало молвил Большаков. — А подробности вот он расскажет, — кивнул в сторону Никитина.

И пошел себе где-нибудь в спокойной обстановке все обдумать. Благо было что.