Предатель жребий не бросает - Сергей Самаров

Лейтенант Джабраилов, может быть, лучше, чем кто-то другой, знал боевиков. Он сам в первую чеченскую войну, будучи еще мальчишкой, взял автомат и пошел драться с федералами. А уже к началу второй чеченской войны воевать не захотел. И по вполне осознанным причинам. Он был не просто ментом, он был еще и сыном мента. Правда, отец Джабраилова не дослужился до высоких чинов и погиб, оставшись старшиной, еще в советское время, но ментовскую натуру он сыну передал вместе с кровью. Мент по натуре, младший Джабраилов не принял ту жизнь, которую навязывали новые власти Чечни. И потому, когда ситуация переменилась, он стал, как и отец, ментом, чтобы соответствовать тому идеалу порядка, что был в него заложен родителем. Наличие порядка было для лейтенанта обязательным. Правда, и в этом порядке он снова быстро разочаровался. Те же люди, что были у власти при Дудаеве, правили и теперь и устанавливали выгодный для себя порядок. Оказаться среди них Джабраилов не мог, он был из тейпа, не имеющего влияния, и никогда близко не подходящего к власти. Но и званию лейтенанта мент был рад, потому что сумел обогнать своего отца. Однако хотелось большего…

Сам он считал, что не просто хорошо знает боевиков и бандитов, но, более того, чувствует их. И эти чувства подсказывали лейтенанту, что его предположения имеют под собой основание, но, не владея русским языком достаточно, он не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить свои ощущения. И потому оставалось только надеяться, что самые опытные из присутствующих обладают таким же нюхом и почувствуют его правоту.

– Если командир у них умный, он заставит нас носом вертеть в одну и в другую сторону, чтобы мы не понимали, откуда ветер дует, – сказал подполковник Разин, всерьез воспринявший сообщение лейтенанта Джабраилова.

– Умных командиров у них уже не осталось, – сказал майор Известьев. – Всех умных вовремя извели. А те, что остались, умеют только глотки резать и убегать быстрее, чем кто-то хватится…

– Здесь я могу согласиться и не согласиться. – Разин пододвинул себе стул и наконец-то сел, но и садился медленно и вдумчиво, даже движениями тела соответствуя мыслям, таким же вдумчивым. – Согласиться, что стоящих полевых командиров в лесах и горах не осталось, я могу… Или сложили оружие, или за границу перебрались… Но стоит присмотреться к тем, про кого говорят, что они оружие сдали. Эти – самые умные… Ситуацию прочувствовали… Потому и сдали… Но тут же получили в руки новое, и получили официально, из рук нынешней чеченской власти… И именно они сейчас нам противостоят… Мне так кажется… Поэтому ожидать можно самой изощренной игры, и следует быть к ней готовым…

– С такой расстановкой, пожалуй, и я соглашусь… – И майор Паутов тоже сел, только, в отличие от своего командира, как обычно, верхом на стул и локти поставил на спинку, а тяжелый подбородок уткнул в раскрытые ладони. – Тогда нам следует срочно просчитывать оба варианта… Один из них откровенно подставной… сумеем определить – молодцы, не сумеем, будем ужами на сковороде вертеться…

– Свалились они на нашу голову… – проворчал майор Известьев и потер крепкую шею. Такая шея голову удержит, даже если на нее и что-то потяжелее свалится. – Но полностью блокировать два направления мы все равно не сможем. Сил не хватит… Заходи, чего стесняешься…

Последние слова были адресованы старшему лейтенанту Васильевсу, заглянувшему в дверь. Старший лейтенант вошел и встал недалеко от стола.

– Тогда работать будем по иному принципу, – решил Разин, продолжая разговор и не обращая внимания на старшего лейтенанта. – Блокировка, конечно, девяносто девять процентов успеха. Остальные варианты – пятьдесят на пятьдесят… Но сначала все же давайте соображать…

Майор Паутов, зажав стул между коленями, вместе с ним пододвинулся ближе к столу, где все еще лежала раскрытой планкарта поселка.

– Мне лично кладбищенские страсти показались достаточно правдоподобными. Особенно когда раздался салют…

– А что там было? – спросил долговязый майор Яковлев, который реакцию родственников и друзей Мусы Бачаева на салют не наблюдал.

Паутов коротко объяснил. Яковлев на объяснения отреагировал традиционно – любимым жестом, и крякнул:

– Да, ситуация… И как выбирать?

– А выбирать надо бы… – сказал Разин. – Давайте еще раз все аргументы пережуем… В том и другом варианте. И будем искать контраргументы… Но сначала сделаем все же предположение, что против нас работает умный командир… Почему мы обязаны сделать такое предположение, думаю, всем понятно…

– Почему? – непонятливым оказался майор Яковлев.

В дверь постучали. И сразу после стука заглянул дежурный капитан с повязкой на рукаве.

– Что тебе, Асланбек? – спросил Яковлев.

– Может, помощь какая-то нужна? – Капитан ревниво посмотрел на лейтенанта Джабраилова, заседающего с начальством.

– Нет, спасибо… Если будут вопросы, я позову тебя…

Асланбек плечами пожал и вышел.

– Что за тип? – спросил майор Паутов.

– Еще один из местных кадров. Асланбек Асланбеков… Претендует на роль местного начальника отделения. Хочет быть в курсе всех дел. И очень ревнует, когда кто-то другой работает… – долговязый майор кивнул в сторону лейтенанта. – Теперь будет искать способ обгадить Джабраилова. Уже не в первый раз. Только кто-то чуть начинает стараться, Асланбеков ищет, к чему придраться… Я его пока на дистанции держу… Слишком любопытный и скользкий… Хочет большую карьеру сделать… Итак, я не понял выводов товарища подполковника… Почему?