Разборки третьего уровня - Василий Головачев

Хранитель качнул головой.

– Неужели вы еще не нашли ответа на свои вопросы?

Матвей не обиделся. На учителей не обижаются, а хотел этого Хранитель или нет, но он давно стал для Соболева Учителем. Впрочем, он наверняка понимал ситуацию, только никогда не признался бы в этом напрямую. Хранители Внутреннего Круга не имели права вмешиваться в «мирскую жизнь». Стать для кого-либо из них Учителем означало – вмешаться. Поэтому Матфей нередко ставил Соболеву задачи, как до Посвящения, так и после, которые не могли быть решены с помощью разума и логики. И Соболев давно понял его: щелью этого метода было уничтожить, превзойти концептуальное мышление во имя постижения сущностной, неповторимой природы всех вещей.

– У меня есть лишь догадки, – прямо сказал Матвей. – Интерес Монарха скорее всего – интерес исследователя плюс жажда безжалостного экспериментатора. Что касается иерархов, то в глубинах психики они остались Инсектами, жаждущими абсолютной власти… Я не прав?

– Браво! – серьезно ответил Хранитель. – Вы почти угадали. Добавлю кое-какие несущественные детали. Среди иерархов на высших планах «розы реальностей» вспыхнула война за абсолютное лидерство… что, естественно, уже отразилось и на Земле, поскольку все «реальности» вложены одна в одну и возможно подбарьерное просачивание виртуальной информации.

– Каким образом отразилось? Уж не распадом ли Союзов Неизвестных?

– Именно. Многие иерархи уничтожены или «опущены» в низшие миры; вам, наверное, интересно будет узнать, что существуют еще и «инфернальные реальности», отраженные в мифологии человечества под названием «чистилища» и «ада». Земная реальность – не самая низкая, хотя по сути она представляет собой нечто вроде исправительного учреждения. И последнее: инфарх низложен! Власть в абсолютных реальностях «розы» захватила группа иерархов, поддерживаемая Аморфом Лексом. Помните встречу с ним?

Матвей кивнул. Бой с Лексом и Монархом Тьмы полтора года назад забыть было невозможно.

– У вас еще есть вопросы, идущий?

– Почему вы сообщили мне все это? Нарушили запрет…

– Потому что я уже не Хранитель. Вернее, срок моей деятельности в качестве Хранителя истекает. Скоро я уйду…

– Уйдете?! Куда? Зачем? Совсем?!

Матфей улыбнулся, так что от глаз на щеки побежали лучики морщинок.

– Я прошел Посвящение IV ступени и достиг сана иерарха. Мой Путь земной закончен, я иду выше. Для меня настало время осознания во Вселенной незримого и невыразимого Плана Бытия. Того, что создал Безусловно Первый.

– Но там же… вы сами говорите… война!

– Война не вечна, – спокойно сказал Матфей. – Наступит время созидания. К тому же инфарх мой друг, ему нужно помочь. Все, чего я хочу, – только восстановления справедливости. Прощайте, идущий. Может быть, еще свидимся.

– Подождите… вы сказали… произнесли слова – Безусловно Первый… Не значит ли это, что вы знаете, где искать… Знания Бездн?

– А зачем их искать? В закодированном виде они содержатся в глубокой памяти любого человека.

– Как это?! – не поверил Матвей. – Мне говорили, что они спрятаны в прошлом… предлагали помочь преодолеть временной барьер, пройти за порог Изменения… Якобы я могу изменить прошлое… и, соответственно, будущее…

– Это неверно. Все разговоры о возможностях ретроактивного действия – не более чем разговоры. Ваши погружения в прошлое – на самом деле погружения в вашу личную память. Время не есть скольжение сознания вдоль мировой линии, как вам сообщил Кирилл Данилович и как думают Посвященные нижних ступеней. «Скольжение» – лишь одна из версий о сущности времени.

– Но как же тогда… – Ошеломленный известием Матвей не сразу собрался с мыслями. – Выходит, все мои прежние походы в прошлое… фикция? Сны? Трансперсональные переживания? И изменить прошлое невозможно?

– Если бы это было возможно, иерархи давно сделали бы изменение, причем даже более жестоко, чем когда-то Монарх и вообще Аморфы. Нет, время – это Процесс, Движение, Делание, вспять его повернуть нельзя, примиритесь с этим.

– Да я и не собирался…

– Другое дело, что вы можете изменить Настоящее… и, соответственно, Будущее, как вы изволили выразиться, совершенно случайно, неосознанно, и вот за это на вас лежит колоссальная ответственность. На вашем месте я бы не брался за такую задачу.

– Но я в самом деле не… – Матвей с трудом сдержал свой растерянный лепет. – Извините, Хранитель. Я попытаюсь идти избранным Путем. Просто на меня давят…

– К сожалению, вы действительно стали пациенсом кардиналов Союза Девяти. Избегайте контактов с ними. В скором времени они попытаются запрограммировать вас с помощью известных вам суггесторов «удав».

– «Глушаков» я не боюсь.

– Доработка требуется незначительная, излучение «глушаков» будет модулироваться с помощью особых программ – кодонов, которые уже переправлены в наш мир из «розы реальностей».

– Но ведь «роза» отделена от нашей запрещенной реальности граничным потенциалом…

– Этот барьер не абсолютен. Позволю подсказать вам кое-что. Вы знаете, почему Перволюди строили свои сооружения в форме пирамид? Нет? Дело в том, что форма зданий и предметов играет в нашем мире огромную роль: она организует вакуум! Более всего структурируют полевую ситуацию пирамидальные сооружения, поляризующие вакуум, концентрирующие спин-торсионные поля. В принципе пирамиды – первые торсионные генераторы, воздействующие на сознание людей. Вот почему древние строили храмы с куполами и шпилями, мечети, часовни, церкви, пирамидальные и готические залы – для прямого воздействия на верующих, на психику людей. Так вот, на Земле и вне модулей иной реальности, оставленных Инсектами, существует по крайней мере три храма, образующих точки бифуркации.

– Простите, Хранитель, я не физик по образованию…

Матфей кивнул, не выражая своего превосходства или неодобрения ни единым жестом.

– В точках бифуркации все уровни реальности проявляются одновременно виртуальным образом. Они как бы «вморожены» в ткань Вселенной, в тело Земли, в недра других планет и звезд. Подчиняются они лишь полю сознания, торсионному полю, организованному определенным образом – в форме иглы.

– «Игла Парабрахмы», – медленно проговорил Матвей.

Хранитель улыбнулся, встал.

– Прощайте, Соболев. Мир висит над обрывом, решите для себя, где вы находитесь – над обрывом или под ним. Удач вам…

И Матфея не стало. Лишь над скамьей остался медленно тускнеющий отпечаток его мысленной сферы.

Матвей закрыл глаза, сосредоточиваясь на пространственном поиске, но ни в астрале, ни в ментоле не нашел отклика на свой зов. Хранитель ушел, искать его было бесполезно. И Матвей почувствовал вдруг такое безмерное одиночество и отчаяние, какое не испытывал даже после похорон деда.

Посидев еще с минуту, он проследил за муравьем, который наконец обошел преграду – ногу сидящего, встал и тихо направился через парк в сторону набережной Москвы-реки. Получив гораздо больше, чем надеялся, но потеряв поддержку того, на кого рассчитывал.