Курильская обойма - Сергей Кулаков

Народ сидел густо, как будто не ночь за окном. Все больше наш брат, расейский, живописно разбавленный многонациональной ордой проституток.

Митя аж зажмурился от удовольствия. В родной дом попал человек. Не успел Роман оглядеться, а он уже сидел за столом с двумя нежными мулаточками.

– Швартуйся, братан! – закричал Митя. – Как тебе эти конфетки?

Девушки бойко поглядывали на кавалеров и звонко хохотали, когда Митя пощипывал их за бока.

– Ништяк, – солидно ответил Роман, присоединяясь к веселой компании.

– Ну, а я те че толковал? Ты какую возьмешь? Правую, левую? – двигал девицами непостоянный в симпатиях Митя. – Выбирай любую.

– А есть разница? – усмехнулся Роман.

– Твоя правда. Там разберемся. Эй, любезный, а ну греби сюда!

Подбежал официант – тоже русский.

– Неси на всех чего попить и поесть, – распорядился Митя. – Только покрепче и побольше.

Официант в две минуты приволок полный поднос, уставил стол спиртным и закусками. Центральное место заняла литровая бутыль виски, по бокам – вино для дам, а к этому все, что подают съестного в дешевых приморских ресторанчиках.

– Ну, – сказал Митя, наливая себе чуть не полный стакан виски (девицы отлично обслуживали себя сами) и столько же набулькивая Роману. – За встречу!

– Давай, – кивнул Роман.

– За встречу, красавицы! – закричал Митя, чокаясь с хохочущими соседками.

– Руски марьяк – сами лючши марьяк, – сказала одна из мулаток.

– Вот это правильный базар! Поехали!

Митя в три глотка высадил весь стакан, брякнул дном о стол.

– О! Хорош-шо! Как рашпилем по душе.

Он глянул на едва отпитый стакан Романа, выкатил покрасневшие глаза:

– Ты че это, братан?!

– Язву недавно вырезали, – пояснил «братан», – не могу пока много.

– А, – уважительно кивнул Митя. – Ну, тогда понятно. Поберегись, конечно. Так, может, полегче тебе чего взять? Я мигом…

– Нет, все нормально, – успокоил его Роман. – Лучше не мешать.

– Эт верно, – кивнул Митя, наливая по второй. – А ну, ты, веселая! – переключил он внимание на соседку слева. – А ты откуда знаешь, что русский самый лучший? Ху фак ю эпарт фром русских? – добавил он, порядком удивив Романа.

Девицы прыснули, быстро тараторя между собой на варварской смеси языков. Митя млел, глядя на их белые зубы и почти голые матовые тела.

– Африканер фак, китаец, японец, – начала перечислять та мулатка, что была чуть потемней, для верности загибая пальцы. – Брэзиль, мексикано, италян, фрэнч, арап, джуде, индия…

Пальцы на руках закончились. Она схватила за руку подругу и громко захохотала, откинувшись назад. Ее не менее веселая подружка вторила ей. Груди, глаза, зубы сверкали и прыгали в заманчивой близости. Даже Роман поймал себя на том, что глуповато улыбается.

Что касается Мити, то тот, не чинясь, обхватил обеих красавиц за талии и начал целовать их прямо в смеющиеся лица.

– Слышь, Вова! Со всем миром переспали! А русский лучше! Скажи, русские лучше?!

– Лючше! – визжали девицы. – Руски лючше.

– Чем же? – пытал любознательный Митя. – Хрен больше всех? – Он для наглядности показал рукой.

– Ноу, – кисли девицы, – нет… Руски много мани давать…

– А! – взревел Митя. – Вот оно что! Ну, конечно, когда наши капусты жалели? Давай, наливай. Молодцы, девки! Русские никогда не обидят. И я не обижу. Тебя как зовут? Кэт? А тебя? Роззи? А я вот Митя, это – Вова, мой кореш. Ну, за знакомство!

Все дружно выпили до дна, один Роман снова едва пригубил свой стакан.

– Слышь, Вован! – крикнул Митя. – Может, тебе травки хочется? Так ты скажи, тут навалом. Пить нельзя, так хоть дури дерни. А хочешь, кокоса или геры? Качество нормальное, я отвечаю…

– Нет, потом, – сказал Роман. – Митя, тут такое дело…

– Ну? – подался к нему Митя.

– Мне позвонить надо. На материк. Где тут хорошая связь?

– Да вон, за углом, – показал Митя большим пальцем себе за плечо. – Звони куда хочешь. Связь – как рядом стоишь. Двести иен минута.

– Я быстро, – сказал Роман, поднимаясь. – Девочки…

Мулатки, с обеих сторон прижимаясь к Мите, евшему без разбору из всех блюд, помахали ему ручками:

– Бай-бай!

– Я те дам – бай-бай! – прикрикнул на них Митя. – Вова сейчас придет. Верно, Вован?

– Верно, – отозвался, пробираясь к выходу, Роман.

– Ну вот. А пока еще по маленькой…

Оставив Митю в хорошей компании, Роман с легкой душой покинул «Погудим». Теперь его разгульный друг точно никуда не сорвется. Девушки красивые и почти чернокожие, так что насчет задов и запахов там полный порядок. Пить Митя еще только начал, и можно было не сомневаться, что на одной бутылке, пусть даже и литровой, он не остановится. Разве что отлучится на время с Кэт или Роззи – или сразу с двумя – в заднюю комнату. Но далеко не уйдет в любом случае.

Переговорный пункт располагался за ближайшим углом. Узенький коридорчик с кабинками по левой стороне. В тупике – конторка с девушкой. Как это ни удивительно, но девушка оказалась японкой.

– Мне позвонить, – сказал Роман, не зная, на каком языке к ней обращаться.

– Пожалуйста, заплатите, – как-то особенно нежно выговаривая слова, сказала по-русски японка.

– Пожалуйста, – Роман положил на прилавок две тысячи иен.

Японка приняла деньги, пощелкала компьютером:

– Проходите в первую кабинку.

Первая была ближе всех к выходу. Это устраивало Романа. Вообще-то его бы устроило, чтобы он сидел в глубоком подвале, а вокруг метров на сто никого не было. Но выбирать не приходилось. На покупку мобильного и оплату роуминга у него уже не оставалось средств. Одзаки своих людей карманными деньгами не баловал. Хватило бы до Сахалина добраться.

Роман нарочито медленно прошелся мимо кабинок. В трех из них сидели люди, но о чем они говорили, расслышать ему не удалось. Звукоизоляция была очень приличной. Что ж, спасибо и на том.

Он тщательно заперся, взял трубку. Подумав, набрал номер мобильного телефона Дубинина.

– Алло? – послышался четкий голос подполковника.

Вот – школа. По одной лишь интонации можно понять, что человек, во-первых, исключительно владеет собой, во-вторых, кого угодно может поставить на место одним-единственным словом.

– Привет, дорогой товарищ, – сказал Роман.

– Морозов! Ты все дуришь! – возмутился Дубинин.

Но по голосу Роман слышал, что тот улыбается.