Два капитана - Сергей Зверев

Павел Николаевич Барецкий предвидел события у входа в пещеры настолько точно, что даже сам слегка удивился этому. А чему удивляться? С его-то военным образованием и опытом не такая уж сложная задачка.

Абхазские вояки силами до батальона поперли напрямик, что называется, «рассудку вопреки, наперекор стихиям». И, как предвидел Барецкий, попали под шквальный пулеметный огонь. Залегли, конечно, – кому охота умирать ни за грош?

Попытались зайти с другой стороны, но долго ли развернуть станковый пулемет? История повторилась, залегли опять. Но уже потеряли убитыми и ранеными не менее полуроты пехотинцев. Станковый пулемет с хорошим, опытным расчетом, да когда занимает он господствующую высоту – это страшная сила! А учитывая то, что Василевский не пожалел в свое время сил и боеприпасов, и теперь все подходы были отлично пристреляны, попытки «вооруженных сил самообороны» прорваться дуриком и взять напором выглядели чистейшей самоубийственной глупостью. В пропасть прыгать – и то больше шансов, что в живых останешься!

Попытались провести что-то вроде артподготовки, даром, что ли, горные пушки сюда тащили? Но, во-первых, при первых же залпах легких пушчонок пулеметчики Василевского спрятались в заранее подготовленном укрытии, чтобы не достал шальной осколок, а во-вторых, пушки стреляют настильно, они в обороне хороши, а не в наступлении.

Для подавления пулеметов в данном случае подошла бы гаубица с навесной траекторией стрельбы или минометы. Но ни того, ни другого абхазские военные специалисты прихватить в горы не догадались. Кстати, большой вопрос – помогло бы, даже если б и прихватили. Укрытия были оборудованы на совесть! Боевики Василевского, предвидя попытку подобного штурма снизу, от Нового Афона и Сухумского шоссе, не пожалели времени и пота, создали настоящий шедевр полевой фортификации.

Словом, получалась какая-то скверная пародия на войну, только вот кровь лилась самая настоящая, и умирали люди взаправду. Свинцовые бичи пулеметных очередей раз за разом хлестали наступающих абхазских пехотинцев.

Генерал-майор Павел Николаевич Барецкий наблюдал за происходящим в бинокль, сморщившись, как от зубной боли. По своей военной специальности Барецкий был не пехотинцем, а разведчиком-спецназовцем, тут есть своя специфика. Но для того, чтобы понять, что абхазские военные творят одну глупость за другой, не нужно было даже общевойскового училища заканчивать, достаточно иметь голову на плечах и прочитать хотя бы «Боевой Устав пехоты».

«Под прикрытием брони им тоже ничего не светит, – думал Барецкий. – Танк здесь не пройдет, а легкий бронетранспортер сожгут из гранатометов, как вон те два, полутора часами ранее. Нельзя же воевать настолько бездарно, просто зло берет! Странно! Двенадцать лет назад абхазы сражались с грузинами вполне достойно, когда же они разучиться успели? Неужели пойдут в такую же бессмысленную атаку в третий раз?»

Пошли! И снова откатились, оставляя трупы убитых. Боеприпасов у обороняющихся было с избытком, и патронов люди Василевского не жалели.

«Единственное, что сразу бы положило конец этому кровавому непотребству, – думал Барецкий, – так это удар с воздуха. Атака боевых вертолетов. В этом случае у обороняющихся никаких шансов не остается. Но абхазское руководство на это не пойдет! Пока еще можно, пусть с громадной натяжкой, выдавать то, что происходит за рядовую полицейскую операцию. А боевые вертолеты переводят все в совсем иную плоскость. Это уже операция не полицейская, а военная. Их политики не хотят признавать очевидного, надеются и дальше дурить всем головы. А еще они надеются на меня и моих миротворцев, только зря они на меня рассчитывают. Я буду выжидать! Пусть потом в Москве с меня снимут шкуру за пассивность, но сейчас под пулеметы я ребят не пошлю! Но и выжидать нельзя до бесконечности, тогда нужно уводить роту, незачем молодым ребятам смотреть на этот кровавый бардак. А увести я ее не могу! Мало ли, что там между строк вычитать можно! Я военный, а не политик, и у меня есть приказ оказать всемерное содействие. Вот кто бы знал, как я ненавижу все, связанное с политикой. Василевский, конечно же, стал врагом, он предатель, демагог и сволочь, каких поискать, но... Я понимаю теперь, почему его демагогия оказалась настолько успешной, почему за ним пошло столько неплохих парней».