Бой капитанов - Александр Тамоников

– Ну, Вячеслав Юрьевич, ну, хитрый лис. Вывернулся. Только зря он это затеял. Но что ж, отпуск для начала гражданской жизни тоже неплохо. Ты позвони, пожалуйста, в финчасть, спроси, когда смогу получить зарплату и отпускные.

– Я сделаю приказ, передам финансистам, они составят ведомость. Где-то часов в 15 получишь расчет!

– Прекрасно! Такой расклад меня вполне устроит! Будет на что завтра отметить девять дней по матери.

Секретарь подошла к Полухарову:

– Извини, Володя, сразу как-то растерялась. Прими, пожалуйста, мои самые искренние соболезнования. Я знаю, что такое потерять самого близкого человека.

– От тебя приму! Спасибо! Ладно, я пошел. Где-то в районе трех вернусь. Ты уж сделай все как надо!

– Сделаю! С надеждой на то, что передумаешь уходить из службы!

– Надежда умирает последней. Надейся!

Майор вышел из приемной, спустился во двор. Сел в автомобиль и выехал с территории охранной фирмы «Заслон». К счастью, никого из сослуживцев он не встретил. Иначе последовали бы вопросы, на которые отвечать майор не имел ни малейшего желания.

В 10.45 его «Фольксваген» остановился у шлагбаума стоянки перед современным, из тонированного стекла и бетона, центральным офисом коммерческого банка «ДонКар». К нему из небольшой будки тут же вышел молодой человек в черной униформе и спросил:

– Извините, вы клиент банка?

– Нет!

– Но тогда я не могу пропустить вас на стоянку.

– А что? Тебя никто ни о чем не предупреждал?

– Меня должны были предупредить?

– Вообще-то должны. Но ладно, сообщи своему начальству, что к господину Карасеву прибыл Владимир Степанович Полухаров!

Охранник удивился:

– К Карасеву? К самому председателю?

Поведение молодого человека вызвало приступ раздражения у майора спецназа:

– Да, к председателю, президенту, генеральному секретарю, директору, мне без разницы, как вы называете Карасева. Я прибыл к нему. На встречу, о которой договорился с ним вчера. Еще вопросы будут?

Бросив взгляд на автомобиль Полухарова, который на фоне крутых дорогих иномарок выглядел более чем скромно, ответил:

– Нет, больше вопросов не имею. Только, пожалуйста, предъявите документы. Я должен убедиться в том, что вы есть тот, за кого себя выдаете!

Владимир вздохнул:

– Тебе самому не противен весь этот формализм?

На что охранник резонно заметил:

– За этот, как вы называете, формализм мне платят хорошие деньги. А следовательно, я буду исполнять свои обязанности строго по инструкции. Извините.

– Понятно! Исполняй, служивый!

Полухаров передал охраннику свой паспорт.

Тот внимательно ознакомился с документом, достал рацию:

– Вход! Я – Стоянка! Рядом со мной человек, который утверждает, что у него назначена встреча с самим господином Карасевым!.. Фамилия? Полухаров… Да, Владимир Степанович!.. Понял! Выполняю!

Физиономия охранника после разговора по рации расплылась в приветливой улыбке:

– Еще раз извините, господин Полухаров. Господин Карасев действительно ждет вас.

Он обернулся к будке:

– Бойко, открой шлагбаум!

Полосатая рея поднялась вверх. Охранник наклонился к окошку автомобиля майора, показывая на здание:

– Проезжайте прямо ко входу, там вас встретят!

Владимир подъехал к ступеням, ведущим на площадку огромной вертящейся стеклянной конструкции.

Тут же появился человек в строгом черном костюме. Подошел к машине. Спросил у Владимира:

– Господин Полухаров?

Майор не выдержал:

– Да! Черт бы вас всех здесь побрал. У меня, что, на каждом шагу будут спрашивать фамилию?

В ответ все то же:

– Извините, господин Полухаров, но таковы правила. Машину можете оставить здесь, с ключом в замке зажигания. Ее поставят чуть в стороне. Как выйдете, сразу же подгонят на прежнее место.

Пройдя еще ряд проверок и поднявшись на лифте в сопровождении охраны на пятый этаж, Полухаров наконец вошел в приемную, где его вышел встречать сам господин Карасев:

– Володя?! Привет, дружище! А ты совсем не изменился. Такой же сбитый, крепкий.

– Привет, Веня! О тебе того же сказать не могу. Одно слово – настоящий, матерый банкир.

Карасев довольно улыбнулся:

– Так распорядилась судьба! Что скрывать, мне на свою жизнь жаловаться грех!

– Еще бы!

– Но, ладно, Володь, идем в кабинет! Там и поговорим.

Он указал Полухарову на массивную дверь, сам же обернулся к смазливой куколке, смотрящей на босса преданнейшими, как у голодной собаки, глазами:

– Эллочка! Сделай нам с товарищем хорошего, английского чая. Без сахара, со сливками.

Что ответила Эллочка, Владимир не слышал. Наверное, что-то вроде – будет исполнено, дорогой Вениамин Леонидович, а может, – слушаю и повинуюсь, хозяин сердца моего! Он прошел в кабинет и присел в широкое мягкое кожаное кресло у журнального столика, в углу огромного служебного помещения главы коммерческого банка.

Карасев присел напротив в кресло, повторив:

– Да! Ты совершенно не изменился, Вова!

– Некогда толстеть было и не на что.

– Конечно, служба – не мед! Кстати, ты так и не ответил, где конкретно служил.

Полухаров усмехнулся:

– Я и сейчас тебе ничего не скажу, кроме того, что ты уже узнал вчера.

– Секретность. Понятно! Но спецслужба, работающая против террористов.

– Да!

Карасев потер жирный, чисто выбритый подбородок:

– Знаешь, Володь, я же не из пустого интереса спрашиваю. Дабы определиться с тем, могу ли я доверить тебе ту работу, которую планирую доверить, я должен знать, чем ты занимался последние годы. Хотя бы в общих чертах.

В кабинет вошла секретарша в юбчонке, которую могла бы и не надевать, так как она почти не прикрывала черные кружевные трусики размалеванной во все цвета радуги девицы:

– Ваш чай, Вениамин Леонидович!

Карасев похотливо улыбнулся секретарше:

– Поставь поднос на столик, Эллочка, и передай помощнику: я для всех занят!

– Хорошо, Вениамин Леонидович.

Поставив поднос, виляя оттопыренным задом, девица скрылась из кабинета.

Карасев спросил: