Операция "Рагнарёк" - Андрей Юрьевич Журавлёв

— Где ты была чуть не до утра? – отец был мягче, но голос его был полон искреннего беспокойства.

— На концерте, я же говорила, — Мелисента с трудом подавила желание сбросить челку на лицо. Этот жест уличил бы ее во лжи лучше всякого румянца и дрожи в голосе, — а потом нас с девочками пригласили отметить дебют.

— Чей дебют? – саркастически поинтересовалась мать, — ты его с другим словом не путаешь?

Они были очень похожи, мать и дочь. Те же синие глаза, темные волосы, короткий точеный нос. Но мать, в свои неполные сорок, уже расплылась и обрюзгла от постоянного поглощения шоколада за просмотром мыльных опер, и юная красота дочери служила ей всего лишь горьким напоминанием о том, что утратила она сама.

— Лисси, я думаю, девочка не знает, какое слово ты имеешь в виду, — тихо заметил отец.

— Она уже не маленькая, — возразила мать, — но и недостаточно взрослая, чтобы шляться до утрам со всякими…

— Они не такие! – с жаром воскликнула Мелисента, — они талантливые. И скоро станут знаменитыми. Там даже журналисты были.

— Вот и хорошо, — угрожающе заметила мать, — выясним из газет, с кем ты там ошивалась. И играть он будет в тюрьме.

— Лисси, успокойся, — отец, наконец, решил, на чьей он стороне, — ты вечно подозреваешь самое худшее.

— Мама, — взмолилась Мелисента, — это был концерт. Можно, я просто пойду погулять с Кристи? Я вернусь вовремя, обещаю.

— Твоя Кристи – шлюха, — фыркнула мать, — и ты туда же. Чтоб в одиннадцать была дома. И оденься, как приличная девушка, а не как уличная тварь.

— Хорошо, мама. Спасибо.

Мелисента пулей бросилась к себе в комнату, пока мать не передумала. Отец проводил ее грустным взглядом.

Девушка быстро оделась, и глянула на себя в зеркало, проводя щеткой по волосам. Перед глазами мигнуло и поплыло. В зеркале мелькнуло незнакомое лицо. Миндалевидные синие глаза в темной бахроме ресниц, яркий маленький рот, черный шелк волос. Она сама. За спиной у отражения заколыхалась темная зелень, словно ветер качнул ветви. Вспыхнули далекие звезды. Все погасло.

Мелисента, тяжело дыша, схватилась за край туалетного столика. Снова взглянула в зеркало, но странное ощущение прошло, и за спиной у отражения был всего лишь полуоткрытый платяной шкаф. Она выскочила из квартиры, едва не забыв ключи и телефон, и еще минут пять стояла в подъезде, примеряя на лицо нежную улыбку. Он, должно быть, уже ждет ее…

Она взглянула на часы в телефоне. Восемь. Такси вчера довезло их за полчаса. Но это было ночью, когда дороги были почти пусты. С пробками будет дольше. И обратно… Значит, у них есть час. Всего час.

Ей стало тошно. Всего час на торопливые объятия, жадные поцелуи и все остальное. Возможно, мама права…

— Плевать, — решила она, — пусть утром говорит, что хочет. Все мое время только для него.

Она тряхнула челкой и открыла дверь подъезда.

Войцех ждал ее на другой стороне узкой улочки. Он уже успел поохотиться этой ночью. На этот раз, соблюдая всю возможную осторожность. Толстый бомж до визита к Фьялару и парочка глазеющих на вечерний город провинциалов потом. Ровно столько, чтобы в него больше ни капли не влезло. До утра должно хватить, даже если все пойдет не так, как задумано.

Девушка вышла из подъезда, и сердце остановилось.

— Что за черт, — подумал он, — я брежу наяву.

Сердце он еще не запускал, стараясь сберечь всю кровь до того момента, как ему снова придется надеть свою маску.

Она была прекрасна. И в своем белом вязаном платье и черных ботиночках смотрелась совсем ребенком. Еще в клубе он спросил, сколько ей лет, и по старой, еще петербургской привычке, забыл, что «семнадцать» в этом веке вовсе не означает «девушка на выданье». Уже потом он сообразил, что встрял бы в неприятности, даже будучи живым. Даже если бы ему нечего было от нее скрывать. Но вчера он не смог удержаться. Крис был прав, он видел в ней всего лишь редкостный деликатес. Именно поэтому слова Криса так взбесили его, тот бросил ему в лицо правду, выставлявшую Шемета далеко не в лучшем свете. Но он сполна расплатился с ней за этот приз.

А потом она сказала «Пусть будет больно». И свет померк, и время остановилось. И рассвет, которого он не видел уже два века, опалил его.

— Привет, — улыбнулась Мелисента, разглядывая его.

Войцех был чудо как хорош, в голубом замшевом пиджаке, надетом поверх темно-синего кашемирового свитера, и белых джинсах. Она увидела тонкие усы над верхней губой и счастливо рассмеялась.

— Когда ты успел? Они, правда, щекочутся?

— Сейчас проверим, — Войцех притянул ее к себе и приник к ее губам долгим и глубоким поцелуем. Сердце бешено застучало, дыхание чуть сбилось… Все под контролем.

Мелисента, задыхаясь, оторвалась от него и украдкой оглянулась на окно второго этажа. Занавески не шевельнулись, сквозь щели мигал голубоватый свет. Мать, выполнившая свой родительский долг, вернулась на диван к просмотру очередного сериала. Но торчать под окнами все равно было опасно.

— Поедем к тебе? – спросила она. И тут же залилась краской от собственной смелости. Которая, на самом деле была трусостью, призналась она себе. Страхом, что родители увидят их вместе.

— Нет, — Войцех улыбнулся.

Девушка посмотрела на него испуганным взглядом.

Войцех, не обращая внимания на прохожих, все еще спешивших по домам в этот не самый поздний час, опустился на одно колено, прямо в уличную пыль, рискуя запачкать свои сияющие белизной джинсы.

— Прости меня, Принцесса. Я вчера потерял голову и забыл, что первый долг рыцаря – служение даме. Надеюсь, сегодня мне будет предоставлена возможность загладить вину.

— Ты сумасшедший, — Мелисента растерянно улыбнулась и потащила его вверх. Но с таким же успехом могла попытаться оторвать от обочины бордюрный камень.

— Совсем сумасшедший, — с печальной улыбкой подтвердил Войцех, — ты себе даже представить не можешь, насколько. Ты позволишь мне сегодня быть твоим рыцарем?

Мелисента чуть слышно вздохнула. Конечно, обязательная программа, вроде ужина в ресторане или похода в кино, свидетельствовала о серьезности намерений.