Выход на бис - Леонид Влодавец

— Я здесь бывала, миссис Браун. Два года назад нас катала на этой яхте сеньора Эухения Дорадо.

— О, — усмехнулась Марсела, — эта гадалка совершенно запустила яхту и все тут испохабила. А мы восстановили ее почти такой же, как тогда, когда мы ходили на ней с Мэри и Синди. Конечно, поставили новые компьютеры, более мощные дизели, поменяли вертолет.

— А «Аквамарин»? — Это уже я поинтересовался.

— Построили заново. Форма осталась почти такой же, а начинка посовременнее.

Пристроившись за спинами дам (напоминаю, что я был в одних плавках, Марсела — в шортиках, явно страдавших от перегрузки, и коротенькой безрукавочке, завязанной узелком в районе титек, а Ленка — в купальничке, явно рассчитанном на французскую фигурку и тоже работавшем на пределе возможностей), я проследовал на каютную палубу. Охрана Марселы осталась наверху, но, пока мы спускались, прямо-таки слюнявила Хрюшкины телеса липкими взглядами. Даже при том, что за время пребывания на всяких там Мартиниках свежеиспеченная мадемуазель подмосковного производства прилично загорела, она все-таки смотрелась белым человеком. Тем более что волосья у нее на здешнем солнышке дошли до лимонно-золотистого оттенка.

— Я думаю, что вам не помешает принять душ, — деликатно сообщила Марсела Ленке, открывая перед ней дверь каюты, где в свое время проживали «лесбиянки» Синди и Мэри. — Во что переодеться, найдете вон в том шкафчике. И постарайтесь не опоздать к ленчу. Сегодня у нас будет великолепное мороженое.

Ленка приняла эти наставления с тем же энтузиазмом, с каким Россия — рекомендации Международного валютного фонда. Хреново, унизительно, но что сделаешь?

Едва за Ленкой закрылась дверь, как Марсела прошептала мне на ухо:

— Тебе тоже надо отмыться, греховодник! И я сама сделаю это!

Не знаю, смог бы я чего-нибудь, не жравши-то, но проверять это дело экспериментально, слава Аллаху, не пришлось.

Тю-лю-лю-лю!

Я мысленно поблагодарил изобретателей спутниковых телефонов. Аппаратик запищал прямо из чехольчика на пояске Марселиных шортов.

— Алло! — отозвалась хозяйка «Cooper shipping industries». — Хай, Энди! У тебя опять проблемы? Хорошо, я даю тебе три минуты, можешь излагать суть. Так… Приятно слышать. Какой осел это сделал? Гнать в шею и вычесть стоимость этой партии. Энди, я не предлагаю вариантов. Это окончательное решение. О'кей, я позвоню тебе через десять минут.

Конечно, я немного боялся, что ей захочется посвятить эти десять минут мне. Но экс-проститутка высшего качества уже не могла отвлечься от своего крутого бизнеса.

— К сожалению, — проворчала она, — мне надо немного поработать. Ты еще не забыл, где тут наша каюта?

— Нет, — сказал я, указывая на дверь, за которой у нас все произошло в первый раз. Там же, однако, все в первый раз получилось и с Соледад. И с обеими вместе там тоже было в первый раз.

— Правильно, — порадовалась Марсела, а я подумал, что Ленке через хлипкие переборки это отлично слышно.

Я зашел в родную каюту. Да, постаралась Марселочка! При Эухении два года назад все было тут зачухано. А теперь в меру уютно, в меру шикарно, прибрано, начищено… Порядок, одним словом.

Марсела открыла модернизированный гардероб, вытащила ворох одежды и сказала:

— Выбирай. Смокинг тебе вряд ли понадобится, у нас тут принято обедать в шортах и рубашках. Тобой я займусь после ленча, а сейчас у меня срочное дело.

И она убежала, оставив меня наедине с душем и со смятением в душе.

Душ в каюте был тоже осовременен, облагорожен и оборудован по высшему классу. Попади я к Марселе в одиночестве, он бы меня сильно порадовал, и я бы просто полоскался под ним без всяких скучных размышлений. Но поскольку впереди просматривались кое-какие сложности и неприятности, связанные с тем, что на «Дороти» собрались две дамы, убежденные в том, что все законные права на меня принадлежат именно им, причем не обеим вместе, а каждой в отдельности, пришлось размышлять.

И не только поэтому. Микросхема, незримо и неслышимо пищавшая из моего мозга, словно магнитом притягивала к себе головорезов. «Джикеи», «куракинцы», «сорокинцы», отец родной — этих хватит, чтобы потерять покой и сон. А ведь есть еще обиженный французами Доминго Косой. И некий заморский шейх Абу Рустем, который теперь, как я понял, владелец Хайди. Есть старый знакомый, бывший рыботорговец Фелипе Морено, дослужившийся до президента Хайди, которому подчиняются напрямую всякие там «тигры», «пантеры», «ягуары» и «леопарды». Да и подводные пловцы у них — славные профессионалы, к тому же вооруженные всякими дарами российского ВПК, которыми тут приторговывали покойные соратники Сорокина. И все это может быть привлечено к моей поимке.

Такие прохиндеи, как дон Фелипе, вполне безопасны, если не облечены властью и не имеют под рукой подходящей банды. Тогда они часами готовы страдать о бедном хайдийском народе, которому не по карману фарфоровые зубы или маринованные анчоусы. Или жаловаться на произвол лопесистов, отбирающих водительские права, а могут и на коммунистов, которые поят их водой из унитаза.

Но если у них есть власть и стволы, готовые всласть пострелять за эту власть, такая публика перестает быть безвредной. Она в тысячу раз опаснее любого идейного коммуниста или фашиста. Потому что для тех получение власти

— лишь необходимый этап в программе преобразований. Что-то сделают по дури, что-то по-умному и даже могут принести кое-какую пользу. Но Фелипе Морено, Хосе Соррилья и иже с ними берут власть только ради нее самой. И ни для чего более. Грубо говоря, для того, чтобы разрешать или запрещать, собирать и распределять деньги, провертывать за счет казны свои личные делишки и принимать парады.

Поэтому Морено тоже может оказаться активным фактором в борьбе за содержимое моих мозгов.

В общем, куды ни кинь — всюду клин. Как всегда, ничего не сумев толком придумать, я решил: пусть события сами собой развиваются, а там посмотрим.

Выбравшись из душа с ощущением свежести, я выбрал себе шорты. Это был свежак, а не наследство от мистера Брауна-Атвуда. В полиэтилене, с бирочками. Плавки тоже подобрал неплохие. Тут их уйма была: хошь бери красные — революционные, хошь голубые — демократические, хошь зеленые — экологически чистые… Рубашка тоже нашлась. Я причесался, побрился, напшикав на морду пены из баллончика с надписью «Gillette. Shaving foam» (значит, пена для бритья). Погляделся в зеркало и подумал, что теперь самое главное — выжить. Чтобы бабы на куски не разорвали — жуть, до чего себе, родимому, понравился!

В этот самый момент вернулась деловая Марсела. И не одна, а в компании с просыхающей, то есть сушащей свою гриву, мадемуазель Шевалье.

— О, я так вспотела! — произнесла миссис Браун. — Сумасшедший день! Поскучайте без меня, я схожу в душ…

И поскольку супруге, каковой она себя считала, нечего было стесняться законного мужа, Марсела скоренько сбросила свои тряпочки и, повиливая умопомрачительной попкой, величаво скрылась за полупрозрачной дверцей.