Утраченная реликвия... - Андрей Воронин

– Угу, – промычал Айболит, снова наполняя мензурки. – Но мы обязаны, понимаешь?

Юрий прищурился на него сквозь облако сигаретного дыма.

– Так ты, выходит, на «скорой» подрабатываешь, – сказал он, меняя тему. – Капусту, значит, шинкуешь…

Небось, денег куры не клюют.

– Не клюют, это точно, – Айболит сплюнул налипшую на язык табачную крошку. – А что жена четвертый год подряд зимой и летом в одном турецком плаще ходит, так это просто потому, что он ей сильно нравится. Она бы его и по ночам не снимала, да я с этим не согласен – любовью заниматься мешает, зараза.

– Слушай, ты не знаешь, где мой бумажник? – беря быка за рога, спросил Юрий. – У меня там долларов, наверное, четыреста наберется или даже четыреста пятьдесят.

– Триста двадцать семь, – хладнокровно поправил Айболит и, подумав секунду, добавил:

– Уже.

– То есть как это – триста? – удивился Юрий. – Что значит – уже?

– Сто забрал водитель, – попыхивая сигаретой, сообщил врач.

– Нормально, – сказал Юрий. – Вот это такса!

– Ты в самом деле ничего не помнишь? Ты сам ему эти деньги отдал. При условии, что он похоронит твоего пса.

– Ах, вот как… А он похоронит?

– Уже, наверное, похоронил. Ты не волнуйся, он мужик солидный, если что обещал – в лепешку расшибется, а сделает. Кстати, а как это вышло, что тебя обрабатывали ножом и дубиной, а у собаки – двойной огнестрел?

– Собака была хорошая, – сказал Юрий, глядя в окно. – Поэтому огнестрел у нее, а не у меня. Слушай, я не помню, я с него ошейник снял?

– Я почему-то так и думал, что ты первым делом об этом спросишь, – сказал Айболит, открывая тумбочку.

Он вынул оттуда полиэтиленовый пакет и перебросил его на кушетку. Внутри пакета лежал знакомый ошейник, вручную сделанный из офицерского ремня. – Держи. Любопытная вещица.

– Обыкновенная, – сказал Юрий и погладил ошейник сквозь прозрачный шелковистый пластик пакета.

Ошейник был запачкан кровью. – Ас чего ты взял, что я буду им интересоваться?

– А мы его у тебя всей бригадой отнимали, – с кривой усмешкой пояснил врач и зачем-то потрогал нижнюю челюсть. – А ты, даром что без сознания, водителю глаз подбил – не хотел расставаться с реликвией.

Собственно, он после этого и согласился заняться твоим псом. Хороший, говорит, наверное, был кобель, раз человек за него даже в беспамятстве глотку готов перегрызть…

– Хороший, – повторил Юрий. – Если бы не он, закапывать пришлось бы меня.

– Ну, тогда давай за все хорошее, – предложил доктор, наливая еще по пять капель. – За хороших людей, хороших собак.., и вообще, за хорошую жизнь.

– А такое бывает? – спросил Юрий. Спирт грел его изнутри, как будто он проглотил маленькое солнце – теплое и даже горячее, но почему-то не дающее света.

– От человека зависит, – ответил Айболит, помолчал чуть-чуть и добавил:

– Во многом.

Юрий хотел было заспорить, но подумал и промолчал: что толку спорить? Каждый из них будет по-своему прав, и каждый в результате останется при своем мнении. Никакая истина в спорах не рождается, это древние греки выдумали – просто так выдумали, для красного словца, от нечего делать. Айболит тем временем выпил, и Юрий выпил тоже, чувствуя подступающий прилив душевных и физических сил. Добрый доктор Айболит, похоже, туго знал свое дело и прописал Юрию именно то лекарство, в котором тот нуждался. А что?

Поломали его не так сильно, как можно было ожидать, он выспался, отдохнул под капельницей… Теперь можно было опрокинуть сто граммов для храбрости и – в путь…

– За ошейник спасибо, – сказал Юрий, облизывая пальцы, которыми брал с блюдечка глюкозу. – Но мы отклонились от темы. Триста баксов, конечно, не деньги, но и они, согласись, не каждый день на дороге валяются.

Ты не обижайся, док, но я хотел бы предложить тебе взятку.

– Долго же ты собирался, – Айболит криво усмехнулся, не глядя на Юрия, и выудил из пачки еще одну сигарету. – Будешь? Правильно, не надо. Тебе вредно, а мне потом за куревом выбегать… Что ж, триста баксов – бесспорно, деньги. Для меня – деньги, я имею в виду. А для тебя, я вижу, это и впрямь мелочь на карманные расходы. Да нет, это не упрек. Мне, к примеру, тоже никто не запрещает зарабатывать миллион зеленых в месяц. Никто, блин, не запрещает, но я почему-то не зарабатываю… Ну, и кто виноват? Да кто угодно, только не ты. Однако я никак не возьму в толк, за что ты их хочешь отдать, эти триста баксов. Выпускать тебя, конечно, рано, но ты, в конце концов, взрослый человек, и силой тебя здесь держать никто не станет. Не так уж сильно тебя поломали, если разобраться. Охота тебе с черепно-мозговой травмой по улицам бегать – да ради бога! Дождись утра. В девять обход.

Придет главный, осмотрит тебя, выслушает… Стукнешь кулаком по столу, он тебя и отпустит. Он – не я, с дураками никогда не спорит. Ходить можешь? Можешь.

Уйти хочешь? Ну, и вали на все четыре стороны… Расписочку подмахни – дескать, о последствиях предупрежден и всю ответственность беру на себя – и вали…

За что ж ты платить-то собрался? Неужели ломка на подходе?

– Ну, ломка не ломка, – усмехнулся Юрий, – а кое-что покруче. Понимаешь, нельзя мне здесь до утра сидеть. То есть оно, может, и обойдется, да экспериментировать что-то неохота. Кое-кто дело до конца не довел, понимаешь? Так что Гиппократ в нашем с тобой споре на моей стороне. Они ведь наверняка прямо сейчас меня ищут. Да я-то ладно… Охота тебе, чтобы они сюда всей компанией вперлись и устроили тут пальбу? У тебя ведь, кроме меня, и другие больные имеются.

Айболит протяжно вздохнул и раздраженно поставил мензурку на стол.

– Как вы мне все надоели! – воскликнул он с тоской. – Все время одно и то же, одно и то же! Покрошат друг друга, переломают, перебьют, дырок понаделают, а я потом чини. И каждому подавай особые условия, отдельную палату предоставь, уход особенный, и чтобы максимум через три дня был как новенький! А если что не так – сразу пальцы веером и ствол под нос…

– Это не про меня, – просто сказал Юрий.

– А я откуда знаю? – сказал врач, но посмотрел при этом удивленно и испытующе.

Юрий пожал здоровым плечом.

– От меня. Слушай, док, время идет. Думай про меня что хочешь, но держать меня тут – это убийство.

И самоубийство заодно. Это в том случае, если ты начнешь призывать их возлюбить ближнего и вообще путаться под ногами. А ты, как я понимаю, начнешь обязательно.

– А кто они такие? – без особенного интереса спросил Айболит, вставая с табурета. – Бандиты?

– Да нет, – ответил Юрий. – Просто кирасиры.

Я так думаю, во всяком случае.