Дезинформация прошла - Альберт Байкалов

Туман со своей группой прошел около шести километров вдоль Хумыса, но никаких признаков присутствия здесь боевиков не обнаружил. С наступлением темноты расположились на отдых. Огня не разводили. Не стали рисковать даже горелками на сухом горючем. Перекусив галетами и тушенкой, улеглись поверх брошенных на землю спальников. Всю ночь донимали комары. Едва забрезжил рассвет, находящийся в охранении Татарин всех разбудил. Туман не успел свернуть и закрепить спальник к рюкзаку, как заработал спутниковый телефон.

– Это Филин, – раздался голос Антона. – Как обстановка?

– Без изменений. Здесь все чисто.

– Нам удалось найти схрон и машины. Семь пленных. Исходя из их показаний, в районе 339—121 – группа боевиков численностью до десяти человек.

Туман одной рукой вынул карту и развернул. По кодировочной сетке нашел названный Антоном квадрат. Выходило, что часть банды расположилась у проселочной дороги в километре от восточной окраины села.

Из того, как был рассредоточен отряд Халида, стал понятен и его замысел. Здесь, в Ники-Хите, он собирался оставаться с заложниками до конца переговоров. На случай угрозы новой зачистки располагающиеся за пределами села группы должны были деблокировать его и обеспечить беспрепятственный вывоз пленников. Причем Халид разместил обе части своего отряда с учетом того, что в случае окружения села они оказывались в тылу военных. Одновременный удар с двух направлений позволял ему легко исчезнуть.

Запустив неделю назад дезинформацию о том, что заложники в Ники-Хите, он преследовал две цели – узнать, как будут действовать военные в случае, если к ним попадет информация о его местонахождении, и на время отвлечь от него внимание.

– Обстановка ясна? – после небольшой паузы спросил Антон.

– Да, – Туман переложил трубку к левому уху и сделал знак рукой стоявшему рядом Татарину, чтобы сворачивались.

– Как обнаружишь банду, свяжешься со мной, – продолжал Филиппов. – Исходя из численности боевиков, которые в твоем секторе, вам вряд ли удастся без шума их нейтрализовать. Раз транспорт здесь, то, в случае чего, Халид с заложниками пойдет в нашем направлении. Мы организуем засаду.

В район, который назвал Антон, вышли уже спустя полчаса. На лес опустился туман. Из-за этого спецназовцам пришлось сократить расстояние между собой. Назначенный в головной дозор Шаман вскоре поднял руку.

Туман продублировал сигнал «Внимание» шедшему позади Гулидову. Тот, в свою очередь, Татарину. Рассредоточившись, группа залегла.

– Туман, это Шаман, – раздался в наушнике голос Батаева-старшего. – Запах вареного мяса…

– Всем осмотреться! – скомандовал Туман, одновременно пытаясь определить направление ветра. Тянуло справа. Он и сам почувствовал едва уловимый аромат готовящейся пищи. – Шаман, бери направление на три часа.

– Понял.

Группа повернула вправо.

– Ни хрена себе! – сквозь зубы, едва слышно прошипел Татарин, после чего из наушника посыпался произнесенный шепотом отборный мат.

– Татарин! – позвал Туман и, приподнявшись над травой, попытался отыскать его взглядом. – Ты чего?

– Он в говно рукой влез, – стараясь подавить приступы смеха, пояснил Гулид.

– Сочувствую и сразу поздравляю. Где-то поблизости нора, – пробормотал Туман. – И поменьше трепитесь…

Пройдя полсотни метров, он различил небольшой взгорок. Растущие сверху кусты были лишены листьев.

– Внимание! Прямо холм. Шаман, Татарин, обойдите его.

– Туман, это Шаман, растяжка.

Олег посмотрел в сторону чеченца. Лицо горца было сосредоточенным. Положив рядом с собой автомат, он осторожно загнул усики гранаты и перекусил проволоку. Спустя минуту на пару с Татарином они скрылись в густом кустарнике.

– Здесь овраг, – раздался вскоре едва различимый шепот Татарина.

Напрягая слух, Туман прижал наушник рукой.

– В самом начале сделано перекрытие из веток. Вижу «духов». Часть в укрытии. Трое готовят на костре пищу. Охранения не наблюдаю…

– Что предлагаешь?

– Мы в броске гранаты от них.

– Группа к бою! – скомандовал Туман. – Давай.

Несколько хлопков сработавших запалов утонули в нечеловеческом крике. Последовавшие вслед за этим разрывы и треск автоматных очередей заглушили вопли. Задняя часть холма вздыбилась, выпустив сгусток черного дыма, и просела. В образовавшемся провале появился человек. Зажимая живот руками, он на полусогнутых ногах побежал прямо на Гулида. Хлопок «винтореза» – и, взметнув окровавленные руки к небу, тот рухнул. С другой стороны холма выскочило сразу пятеро боевиков. Не подозревая, что в тылу противник, они стали отходить прямо на Тумана, ведя беспорядочную стрельбу в сторону Татарина и Шамана.

Поймав на целик автомата спину одного из них, Туман нажал на спуск. Развернувшись в сторону выстрела, боевик с застывшим на лице удивлением упал. Лес утонул в автоматных очередях. Спустя пару минут все было кончено. Четверо боевиков сдались. Двое, тяжело раненные в голову и грудь, лежали без сознания. Доложив Антону о результатах боя, Туман направился к пленникам.

Джин, натянув шапочку с прорезями для глаз, уже о чем-то с ними говорил на чеченском. Руки у всех были связаны за спиной. На землистого цвета лицах – ничего, кроме тупой ненависти и страха. Никто не строил из себя героев. Все бойко отвечали на вопросы Джина.

– Чего воркуют? – Туман навалился на дерево плечом.

– Говорят, они из отряда Большого. Где он прячется, не знают, но думают, что в одном из домов Ники-Хиты.

– А какая у них была задача? – спросил Туман.

– Большой сказал сидеть здесь и ждать команды, – заговорил один из бородачей. – Если русские снова придут в село, мы должны были ударить с востока.

– Понятно, – протянул Туман и прошел к кромке оврага.

Убежище боевиков представляло собой перекрытие из тонких стволов деревьев в начале оврага, поверх которого был насыпан слой прошлогодней листвы и натыканы ветки. Их он поначалу принял за кустарник. Сразу бросалось в глаза, что делалось все в спешке.

* * *

– Командир! Проснись!

– Что случилось? – не открывая глаз, спросил Халид, узнав голос Слона.

Однако ворвавшиеся через оставленное на ночь открытым окно звуки автоматных очередей вмиг прогнали остатки сна. Халид соскочил с дивана, на который, даже не удосужившись раздеться, завалился лишь под утро.