Таран: вист втемную - Леонид Влодавец

— Без компактов?

— Милый мой! — уже почти зло сказал Птицын. — По мне, было бы куда лучше, чтоб ты приехал пустой, понимаешь?! Пустой, живой и здоровый, но самое главное — нигде не засветившийся и с совершенно четкой информацией, что Павел убит и встреча не состоялась. Все остальное, извиняюсь, не твое собачье дело! А что теперь? На «Войковской» оставил труп с топором в голове и двух живых свидетелей! На даче — два трупа! На озере — четыре и две расстрелянные машины, которые хоть ума хватило утопить, хотя через пару дней какой-нибудь рыболов их может найти. На кордоне еще три жмура, одного из которых сделала все та же ужасная девочка с кошкой. Впрочем, ты, конечно, захватал лапами все оружие и теперь все это запросто смогут повесить на тебя. Мало того, кроме Полины и Лизки, ты еще двум бабам показался. Причем блатным! Поставил «Ниву», принадлежащую Гальке, у нашего КПП. А если она сейчас пойдет и заявит ее в угон? А прапорщик, который там дежурит, запросто доложит, что на ней приехал солдатик из разведроты. Это же подстава, дорогой мой!

У Тарана уши горели. Он был добит почти полностью. Нет, на сей раз Генрих сделал бы ему большое облегчение, если б просто пристрелил на месте, не устраивая этого словесного разноса.

— Теперь самое главное, — произнес Генрих. — Вот эти компакты, которые ты привез мне и этим очень гордишься, на самом деле могут оказаться либо вовсе пустыми, либо липовыми и содержащими умело подобранную дезинформацию. Причем в ней могут быть даже на три четверти верные сведения, которые нам специально дадут заглотить, чтоб мы скушали и одну четверть лжи. И сейчас нам придется потратить в десять раз больше времени для того, чтоб разобраться во всем этом коктейле, чем если б мы всю информацию собирали заново. Ты понимаешь, что пословица: «Услужливый дурак опаснее врага» — это про тебя, господин Таран?

— Понимаю… — выдавил Юрка.

— Не думаю, — покачал головой Птицын. — Придется ведь что-то делать, чтоб как-то исправить положение.

Произнесено это было так зловеще, что Юрка ожидал самого тяжкого вердикта. Например, типа: «Вот тебе пистолет с одним патроном…»

Однако на самом деле Птицелов произнес совсем другую фразу:

— Бери «Ниву» и езжай в Суровикино. Если тебя там не зарежут, а это, я думаю, вряд ли случится, вернешься вместе с Галькой на кордон. Сдается мне, что туда в ближайшие несколько дней пожалуют гости. Гораздо более солидные, чем те, с которыми ты общался. Как ты будешь выкручиваться, в принципе не важно. Главное, чтоб ты смог вовремя известить нас о том, что такие гости у вас на кордоне. Для этого я тебе выдам вот этот радиомаячок. Работает он просто. Выдергиваешь чеку и нажимаешь кнопочку. После этого мы будем знать, что гости уже у тебя. Если после того, как нажмешь кнопку, сумеешь выжить в течение получаса — тебя выручат. Не сумеешь — значит, не судьба. Теперь самое главное. Нажать кнопочку ты должен только в том случае, если среди тех, кто пожалует в гости, будет вот такой господин…

Генрих вынул фотографию одутловатого, по-видимому, очень массивного мужика, на правой щеке у которого просматривался заметный шрам в виде буквы V.

— Есть еще одна примета, — произнес Птицын. — На левой руке нет безымянного и среднего пальцев.

— Это даже лучше, чем шрам, — заметил Юрка.

— Возможно, — кивнул Генрих. — В общем, это человек, который теперь пасет нашу область вместо покойного Дяди Вовы.

— Ничего себе… — пробормотал Таран. — Такой человек — и на какой-то кордон попрется?

— Будем стараться его заинтересовать, — криво усмехнулся Генрих. — Хотя, возможно, он на это дело не клюнет. Если это у нас не выгорит, я за тобой пришлю людей, и будем работать по новым вводным.

— Ну, допустим, приедет он, — произнес Юрка. — Наверно, ведь не один?

— Обязательно. И уж тут, дорогой мой, все будет от тебя зависеть. Веди переговоры, занимай круговую оборону, пляши перед ним брейк или чего там нынче в моде… Главное, чтоб он нам живым достался или не смертельно раненным.

— Еще лучше… — вздохнул Таран. — Это мне в наказание все, да?

— Нет, — строго сказал Птицелов. — Это твой последний шанс выжить, понимаешь?

— Здорово… — хмуро произнес Юрка. — А что будет, если я сейчас сяду на эту «Ниву», давану на газ и… в неизвестном направлении?!

— Вот этого не надо. Ты ведь своей Наде не враг, надеюсь? У вас ведь любовь крепкая, верно? К тому же ее вчера в госпиталь на сохранение положили. Наверно, еще не знаешь?

— Не-ет…

— Между прочим, похоже, из-за волнений по твоей части. Испугались, что выкидыш может быть. Но вроде бы все нормально.

— К ней забежать можно?

— Нет, на это времени не будет, тебе надо поспешить, — мотнул головой Генрих, — а то Галька подумает, будто ты ее кинул с машиной. Надьке записочку напиши. Мол, все нормально, прибыл и снова уезжаю на недельку. Люблю, целую, не волнуйся…