Скалолаз - Михаил Нестеров

– Ты?!

– Это же очевидно. Посмотри на меня.

Фитц ринулся на своего обидчика.

Курочкин уклонился от удара – поднырнул под руку противника с шагом вперед и нанес удар локтем в затылок. И не рассчитал совсем немного. Его локоть стукнул в шейный позвонок. И Фитц упал так, словно из него выдернули сердцевину, в мгновение ока он превратился в тряпичную куклу.

Сергей, не мешкая, прицелился в него из автомата и прекратил мучения, выстрелив Фитцу в голову.

Скоков смотрел на члена своей команды и не узнавал его. Вроде бы тот же «титулованный» Серега, но что-то изменилось в его взгляде. Это при том, что пока еще Скоков не смог постичь очевидного: Фитца, которого Курочкин убил одним ударом.

– Здорово, Николаич, – приветствовал шефа Сергей. Но в первую очередь уделил внимание Вадиму Паненку. Покачал головой, разглядывая рану на его голове.

– Это Йохан его ударил, – пояснил Скоков. И натурально «скакнул» в сторону. – Мы с самого начала поняли, что это ты за нами идешь. Не страшно было?

Сергей ответил словами самого Скокова:

– Если бы не было страшно, если бы было легко взбираться на скалы, нас бы здесь не было. Ты сам учил меня быть там, где трудно. А если честно, я не хотел идти за вами, – признался Сергей. – Повернул было за помощью, но путь мне отрезала вторая бригада. Кто они, Николаич?

– Чешская экспедиция.

– А почему с оружием?

– Потому что в составе экспедиции вице-премьер Чехии. Ларс Шеель все эти дни затягивал петлю на его шее. Вот, похоже, и затянул. Слышал выстрелы?

Сергей кивнул:

– Да.

– Ты, наверное, еще не знаешь, что Шеель вычислил тебя по тому, с его слов, каким темпом ты шел, какие трудные участки тебе достались. Он перечислил все твое снаряжение и оружие, которое ты достал из расщелины. Потом из скалолаза ты превратился в спецназовца. Ты и Шеель – давние знакомые.

– В каком смысле? – опешил Сергей. – Я что-то ничего не пойму.

– Ты брал его на таджико-афганской границе, на плато, куда Шеель увел своих проводников. Так вот, Серега, – подвел итог Скоков, глядя на малость обескураженного парня.

– Это же было так очевидно, – чуть слышно прошептал Курочкин. – Его голос и облик мне показались знакомыми. Но я не видел его лица, – словно оправдываясь, сказал он. И подумал: «От этого что-то могло измениться? Ровным счетом ничего». – Ты прав, Николаич, мне все время казалось, что раньше мы встречались.

С потухшим взглядом Курочкин слушал Скокова, превратившегося в «языка», которого Сергею так не хватало, и кивал: «Да, да, я понял. Что дальше?..»

Новак несколько секунд пристально смотрел на Шееля:

– Я на девяносто девять процентов уверен, что с нами вы поступите так же. А вообще, Шеель, вы даже не представляете, во что вы впутались. Вас будут искать и найдут.

– Перестаньте, Новак. Кому, как не вам, знать, что меня не найдут. Есть немало стран, где меня охотно примут именно как Ларса Шееля, командира «Красного спасения». Я могу перечислить вам эти страны: Куба, Китай, Иордания, Северная Корея… Но я еще сто раз подумаю, прежде чем определиться окончательно. А вам, Новак, дам тонкий намек: Антильские острова – и пожелаю удачи. Герр Кроужек невольно отправляет меня на пенсию, обеспечивая мне беззаботную старость. В отличие от него, я не страдаю морской болезнью и буду тихо грустить о горах на борту своей яхты… Меня ждет «истинный мир». А этот мир никуда не годен. А как ваша рука, Новак, не очень болит? Я просил Алину ненадолго вывести вас из строя, но чтобы в дальнейшем вы смогли в нем остаться.

– Простреленная рука не может не болеть. Ваш снайпер хорошо стреляет.

– Снайпер не может плохо стрелять, – моментально отреагировал Шеель. – На то он и снайпер. Алину я знаю давно, она служила в немецком спецотряде егерей «Локштадтский лагерь». Знаете, что это такое?

– Слышал. Отряд, специализирующийся в горах.

– Именно. Алина – настоящая немка, она сама предложила свои услуги одной из наших армий. Потом… Впрочем, не будем говорить на эту тему. Это личное. А вас, Новак, и вашего шефа предупреждаю: малейший намек даже в интонации во время радиосеансов, и вы навсегда останетесь в горах. За себя я не беспокоюсь, я только потеряю деньги, и все. А уйти живым отсюда налегке для меня не проблема. Я уйду если не здесь, то в другом месте пограничного хребта.

– Хорошо, – после паузы сказал Новак. – Но вы не можете не пойти на уступки. Я как бы подписываюсь под вашими обязательствами, в которых вы гарантируете вице-премьеру Чехии Мирославу Кроужеку неприкосновенность до выплаты им энной суммы и далее. И вы же за мою подпись сейчас же освобождаете граждан Чехии из-под стражи. Я понимаю, это трудный пункт соглашения – вы оставляете за спиной семь человек. Но без него не будет продолжения. Но есть вариант разрешения этой проблемы. К слову сказать, ваш вариант. Вы забираете у альпинистов средства связи, теплую одежду и обувь, но оставляете палатки, где они смогут продержаться четыре-пять дней до появления здесь поисково-спасательной бригады. Ведь тот же самый вариант у вас был для русских. К чему вам лишние жертвы, Шеель, неужели вам мало крови? Посмотрите, четверо моих парней уже никогда не встанут.

– Пятеро, – спокойно уточнил капитан. – Еще ваш офицер связи. Хорошо, Новак, я принимаю ваше условие.

– Договорились. А теперь я хочу услышать конкретные цифры. Чтобы потом вы не выслушивали оправдания моего шефа.

Мирославу Кроужеку казалось, что о нем забыли. Он, открыв рот, чувствовал себя в партере театра, где перед ним шел хорошо заученный диалог двух артистов: никто из двоих ни разу не сбился, не почесал за ухом, не глянул исподтишка на будку суфлера. Либо перед ним действительно стояли два высококлассных профессионала с железными нервами и такой же выдержкой, либо…

После недолгого раздумья он обратился к Новаку:

– Ларс запросил слишком большую сумму, у меня такой нет. Большая часть денег в обороте, в производстве. Я согласен выплатить в два раза меньше. Этого будет достаточно?

Шеель, прикидывая, прикрыл один глаз.

– Да, – наконец сказал капитан. – Это минимум, что мы хотели заработать. И это с учетом потерь в моей команде. Будем считать, Мирослав, что ты сэкономил на трупах.

– Твоему цинизму нет предела, Ларс.

– Да, я всегда пренебрегал нормами общественной морали. А теперь бытовые проблемы. Сейчас мы плотно завтракаем, стреножим альпинистов и отправляемся в путь.

Новак насторожился.

– А ваш человек, который сейчас с русскими? Кстати, они далеко?

– Да не близко. Чересчур большой толпой приближаться к вашему лагерю было бы рискованно. Поэтому Йохан и русские остались в лагере. Они вне досягаемости ваших биноклей.

– Вы что, не будете его ждать?