Второй выстрел - Зоэ Шарп

На мгновение я подумала: а вдруг все уже закончилось, вдруг Рейнольдс доставил свое сообщение и ушел? Но мне, разумеется, не могло так повезти.

— Ты зануда, Чарли, — разрушил он мою хрупкую надежду. — Я-то рассчитывал, что мы будем танцевать всю ночь, а ты отрубилась при первой мелкой неприятности.

Я приподняла голову — очень, очень осторожно — и обернулась, чтобы посмотреть в другой конец комнаты. Рейнольдс сидел на стуле у кофейного столика.

— Я ранена, Рейнольдс. Чего еще ты ожидал? — прохрипела я. В горле стоял горький вкус желчи, и мне пришлось его сглотнуть, прежде чем заговорить снова. — Тебе же вроде приказано не убивать меня.

Слово «приказано» употреблять не стоило, но поняла я это, когда уже произнесла его и прикусывать язык было поздно. Его глаза стали еще холоднее.

— Убивать — нет, — сказал он, вставая и снова улыбаясь своей беспощадной улыбкой. — Но всего остального мне никто не запрещал. — С этими словами он потянулся к своей ширинке.

Я тотчас же запаниковала и забилась, как рыба, выброшенная на берег. Я пыталась подняться с дивана, но правая рука, не способная выдержать вес тела, подогнулась, и в итоге я чуть не свалилась на пол. Рейнольдс схватил меня за плечи и швырнул обратно, впечатав лицом в подушку, так что теперь я еще и задыхалась. Боль была такой острой, что я почти не почувствовала, как он тянет за пояс моих спортивных штанов.

В отчаянии я протянула левую руку назад и вцепилась в него. Мои пальцы коснулись чего-то кожаного, и Рейнольдс так резко дернулся, что сперва я вообразила, будто каким-то образом сделала ему больно. Потом догадалась, что случайно задела кобуру «беретты».

Вес его тела сместился. Затем последовал такой звук, как будто что-то тяжелое опустили на стекло. Рейнольдс положил пистолет на кофейный столик на расстоянии метра от меня. С тем же успехом мог отправить его в Дюссельдорф. Пока он наклонялся, я попыталась сбросить его, но это была жалкая попытка без приложения мышечной силы, так что Рейнольдс быстро восстановил равновесие.

— Ну нет, — пробормотал он запыхавшимся, но твердым голосом, затем поставил кулак на мою правую лопатку и оперся на него всем весом.

Боль обрушилась стремительно, неотвратимо. Клянусь, я слышала, как где-то в глубине рвется моя плоть. Захлебнувшись придушенным криком, я вдруг затихла и замерла. Кажется, в этот момент мое сознание отделилось от тела и воспарило над нами. Не было другого объяснения тому факту, что я четко видела лицо Рейнольдса — звериную целеустремленность в его глазах, темный первобытный блеск. А может, дело в том, что я сталкивалась с этим взглядом не впервые.

Ты можешь выдержать это. Однажды уже выдержала…

Рейнольдс удовлетворенно фыркнул при моей неожиданной капитуляции. Его вес снова сместился, по мере того как он выбирал удобную позицию. Я закрыла глаза.

Импульс от удара передался мне по цепочке. Рейнольдс дернулся, завалился вбок и рухнул на пол рядом с диваном.

— Не тронь ее, подонок, а то разнесу твою сраную башку!

А я и забыла, что Мэтт лежит здесь же на полу с кровоточащей ссадиной на затылке. Рейнольдс, видимо, тоже забыл. Только сейчас вспомнил, в основном потому, что Мэтт потихоньку поднялся на ноги, схватил с кофейного столика «беретту» и ударил Рейнольдса рукояткой по затылку.

Когда Рейнольдс упал, тяжесть с моей раны на спине исчезла так же неожиданно, как появилась. В целом не сказала бы, что это сильно улучшило ситуацию. Я хотела закричать Мэтту, что у него в руках оружие, а не какая-то чертова дубинка, и чтобы он нажал на курок, и еще раз и еще, но оказалось, Рейнольдс украл мой голос вместе с половиной моего самоуважения.

Рейнольдс с трудом выпрямился, оглушенный ударом, споткнулся и снова упал на колени. Я перекатилась на бок, подтянула штаны назад со всей силой, на какую была способна, и лягнула его в пах правой ногой. Удар получился недостаточно мощным, чтобы надолго вывести противника из строя, да и я сама от него чуть было не вырубилась, но оно определенно того стоило.

Мэтт, растерянно моргая, неуклюже держал перед собой пистолет обеими руками. Он дрожал. В мозгу тотчас вспыхнула картинка: Симона вот так же держит пистолет, словно это живое чудище, которое может в любой момент вывернуться и сожрать ее.

Мэтт, очевидно, тоже ничего не знал об огнестрельном оружии — и Рейнольдс заметил это одновременно со мной. Он бросился на Мэтта, пытаясь выхватить пистолет. Руки Мэтта рефлекторно сжались, палец дернул за курок. Ствол бешено затрясся, но ничего не произошло.

— Предохранитель! — закричала я Мэтту. — Сними с предохранителя!

Я перекатилась на бок и снова ударила Рейнольдса ногой, попав ему в щеку под глазом. Он повалился на стеклянный кофейный столик. Стекло, надо полагать, было небьющееся, но Рейнольдс падал с размаху. Посыпались осколки, и он провалился вниз, застряв в раме из кованого железа.

Мэтт в панике уставился на пистолет:

— Как?

— Дай мне!

Рейнольдс силился выбраться из развалин стола, не сводя горящих глаз с Мэтта. Тот словно увидел, что к нему, распахнув зубастую пасть, приближается акула, и бросил «беретту» мне, чтобы акула ненароком не откусила ему ноги.

Пистолет плюхнулся на диван, чудом не угодив мне в живот. Я подхватила его и щелкнула предохранителем как раз в тот момент, когда Рейнольдс восстал из обломков. Прицелилась в центр его тела и нажала на курок, не колеблясь ни секунды.

И промахнулась.

Пуля попала в спинку стула слева от Рейнольдса. Моя правая рука была все еще так слаба, что я едва удерживала пистолет на весу, не говоря уже о том, чтобы вести прицельный огонь. Отдача в руку и плечо казалась сокрушительной. Я зажала правую руку левой и выстрелила снова.

Уже ближе, но все-таки мимо.

Рейнольдс вмиг пересек комнату и прыгнул на Мэтта, который с первым же выстрелом присел, зажав пальцами уши.

Мэтт пронзительно закричал, когда Рейнольдс рывком поднял его и потащил к двери, пятясь и прикрываясь его телом, как щитом. Я видела лишь голову Рейнольдса, прижатую к голове Мэтта, и один пронзительно-голубой глаз, который следил за каждым моим движением. Когда они добрались до порога, сквозь мутное облако порохового дыма, висевшего между нами, я заметила, что Рейнольдс улыбается.

— Сдрейфишь стрелять, Чарли? — злорадно подмигнул он. — Похоже, это становится твоей специализацией, а?

Мне удалось поднять «беретту» на пару сантиметров выше, но от этого усилия правая рука затряслась так, что прицелиться и думать было нечего. Я опустила пистолет; рукоятка уперлась в диван.

— Потерял еще один ствол, Рейнольдс? — парировала я устало. — Похоже, это становится твоей.

Какое-то мгновение казалось, что он вот-вот накинется на меня снова, но вместо этого он отбросил Мэтта в сторону и побежал к выходу. Честно говоря, если бы Рейнольдс решился на контрнаступление, сомневаюсь, что смогла бы его отразить.