Рота - Андрей Константинов

– Сайд, Сайд! Сколько?! Сколько собак?!

Трубка наконец ответила Хамзату:

– Много. Совеем много, рота…

«Откуда там рота?» – не понял Хамзат и закричал в «кенвуд»:

– Что? Откуда – рота? Что, все пошли?

В голосе отвечавшего слышалась характерная для человека, ведущего бой, очумелость:

– Всэ, всэ пашлы!!

Хамзат обернулся к Асланбеку – его десятка, состоявшая только из чеченцев, была его последним резервом.

– Асланбек, твои люди… вперед. Проверь, сколько там гоблинов… Возьми гранатометы… Нам надо недолго подержать собак… Отряд «Джамар» уже двинулся к нам… Через пару часов они будут здесь.

Асланбек молча кивнул. Его десятка еще не успела уйти вниз, когда оттуда появился, тяжело дыша, расхристанный и грязный Алик. Он кинулся к Хамзату, округляя и без того большие глаза:

– Брат, там очень много русских… Можно, я останусь с тобой? Клянусь, я никого не подпущу к тебе!

Хамзату кровь бросилась в лицо, так ему стало стыдно, что Асланбек и его люди наблюдают эту сцену. Он схватил Алика за ворот и встряхнул, как щенка:

– Ты же чеченец! Убегают только собаки! Иди с Асланом, он тебе скажет, сколько там гоблинов и что они делают! Иди!

Алик, озираясь, ушел с десяткой Асланбека, а Хамзат остался на наблюдательном пункте лишь с двумя бойцами – его, можно сказать, личными телохранителями. Хамзат вслушивался в звуки боя, не замечая, что его начинает бить крупная дрожь…

У офицеров, слушавших рацию на КП роты, лица были не менее напряженными, когда радиостанция ожила очередной раз голосом Завьялова:

– Сошка, Сошка… У меня два «двухсотых», пять «трехсотых»… Один в погремушку… Треснула…

Самохвалов обернулся и крикнул ротному фельдшеру:

– Марченко! Пойдешь с резервом! Там у Завьялова один тяжелый – в голову.

Прапорщик кивнул, и Самохвалов повернулся к артиллерийскому наводчику лейтенанту Суханову:

– Никита! Вызывай огонь…

Закончить распоряжение ротному помешала вновь захрипевшая рация – голос Завьялова был совсем слабым и прерывался, как у пьяного:

– Сошка… Со-шка… Их… двадцать пять-тридцать… Идут напролом… Принимаю бой…

Через паузу, заполненную треском и уханьем, голос Завьялова донесся до Самохвалова в последний раз:

– Товарищ майор… шесть «двухсотых»… у меня семь – ранены… командир… артелей…

Рация затрещала и смолкла. Сверху на стрекот автоматных очередей стало накладываться уханье гранатных разрывов.

Самохвалов поднялся, закусив губу. Числов, ставший очень серьезным, покачал головой:

– Если гранаты, значит – работают вплотную…

Майор кивнул и дал отмашку Панкевичу, уже собравшему свой взвод, за исключением Ары и еще четверых, оставленных Орлову:

– Лева… Двигай наверх. Дай нам оборону организовать. Завьялов – еще молодой… Они отсюда – где-то в километре…

– Есть!

Панкевич со своим неполным взводом двинулся наверх. Капитан Числов успел дружески ткнуть его кулаком в плечо. Самохвалов же, не поднимая головы от рации, даже не посмотрел вслед ушедшим, он ждал, пока связист вызовет базу. База откликнулась быстро – голосом полковника Примакова, и майор начал докладывать:

– База, квадрат 1785, по улитке – семерка, вступил в бой. Судя по всему, разведка какого-то крупняка. Может, и Хаттаба. Как ждали, только раньше… Пока справляюсь…

– Давай, майор, справляйся, – отозвался Примаков. – У нас тут Рыжий, ты знаешь, в засаду попал. Глубоко. Сейчас ему помогаем. Как туман рассеется, тебя летуны навестят. Заявка давно подана… Туман, блин… Держись…

– Ага, – кивнул Самохвалов и попытался вызвать Завьялова. Майор четко, как диктор, выговаривал в микрофон:

– Дима, Дима, ответь… К тебе Рыдлевка пошел. Понял меня? Дима, ответь! Митя! Если не можешь – отходи. Ничего. Мы ждем… Только за собой подбери…

Но радиостанция молчала, не отвечая. Лейтенант Завьялов уже и не мог ответить – тяжело раненный в голову, живот и ноги, он лежал за большим валуном и еще стрелял в напиравших перебежками боевиков, стараясь прикрыть отход остатков своего взвода. Может быть, лейтенант Митя Завьялов, был и не самым лучшим разведчиком, может быть, он был простоват и не очень быстрого ума… Может быть. Но погибал он так, как и положено настоящему русскому офицеру, – без стонов и жалоб, прикрывая своих солдат…

Самохвалов оторвался от рации, глянул красными глазами на Числова и Орлова:

– Так, Сергей, Вова… Не хер тут стоять. Давайте-ка, займитесь обороной рубежа – по всем статьям… Чтоб заодно и бойцы разогрелись… Пока можно, нужно как можно глубже зарыться… Ну, мне вас учить? Давайте, хлопцы… Саранцев – давай, не стой. Тебя тоже касается…

Офицеры разбежались по подразделениям, а Самохвалов снова повернулся к рации:

– Митя, Митя… Я не слышу тебя… Ответь Сошке… Митя. Спокойно скатывайся вниз, как на саночках. Туман на твоей стороне… Митя, ответь…

Рация захрипела, ожила, Самохвалов даже сжался весь, но из мембраны вышел другой голос – не Завьялова:

– Сошка, ответь Вымпелу… Я – сержант Николаев… У нас тут… нормально… Только из гранатометов лупят. Вымпел-первый ранен, тяжело… Не всех вижу… Духов – до тридцати, может, больше… Я отхожу, но не могу оторваться… Подобрал не всех…

– Молодец, молодец сержант! – заорал Самохвалов. – Держись, к тебе твой взводный идет… Ты в сторону соскочи, пусть они катятся… Он их и встретит… Как понял меня?

– Понял, товарищ майор… Пусть они побыстрее… Сильно жмут…

Самохвалов сразу же начал вызывать Панкевича, хотя от момента его ухода прошло не более получаса. Взвод Рыдлевки двигался в быстром темпе, но – относительно, ведь они шли вверх и далеко не по ровной дорожке…

– Лева, Лева, как настроение? Уже видишь, да? Да, не все еще в мире спокойно. Да… Ты принимай Митино хозяйство, собирай всех и спокойно бери вправо – ниже – и домой… Слышишь? Как в анекдоте – если жена идет прямо, значит, она идет налево… А ты – направо и вниз, как на саночках… А мы встретим… Не задирайся особо с хулиганами… Ну, потрави с ними минут двадцать – ты же умеешь… Пусть первые оторвутся… И домой… А мы сейчас артиллерией подмогнем… Давай, Левонтий. Давай…

Самохвалов отер огромной пятерней от капелек пота лицо и рявкнул:

– Суханов! Никита! Давай сюда, живо! Сейчас базе объяснять будешь, чтобы они во-он туда положили… Видишь, вон ту хреновину? Да не ту, а вон там… Духи же, сволочи, обязательно за ней что-нибудь нарисуют. Пусть лучше ямка будет. И за перевал – туда пусть понапихают, хуже не будет… Давай, сынок, вызывай базу… Еще раз…

…Левка карабкался вверх по склону, и его собственное хриплое дыхание иногда заглушало звуки боя, идущего впереди и приближавшегося с каждой минутой. Старший лейтенант уже не мог точно сказать – сколько по времени они так бежали, если это можно было назвать бегом. Обгоняя Рыдлевку, чуть впереди клином выдвинулись Дядя Федор, Веселый, Конюх и Маугли. Рядом с Панкевичем тяжело дышал сержант Бубенцов. На боевиков они натолкнулись неожиданно – те выбежали из тумана в полный рост и начали растекаться навстречу, словно лава, только не красного, а серо-зеленого цвета…