Афганский исход. КГБ против Масуда - Александр Полюхов

— Добрый день, Матвей.

— Времени мало, герр ученый. Берем ядреную капусту «кимчи», суп из минтая и свинину, жаренную на огне. Нет возражений?

— И пива.

— Тебе, я за рулем — пью чай. Рассказывай.

— Справку сделал. Сведений маловато.

Глянув по диагонали документ, разведчик отфиксировал позицию по Омску. Кратко обсудив другие пункты, перешел к интересующему.

— Что такое?

— Закрытый научный городок под Омском. Специализация: биологические исследования, возможно, военного характера. Название «Байкальск».

— Но в 1972 году СССР и США ратифицировали конвенцию о запрещении бактериологического оружия?

— Верно, обе державы продолжают работы, как заявляют, в целях обороны от подобного ОМП. Биотехнологии имеют двойное назначение: если ты от микроба или вируса защищаешься, то, очевидно, имеешь их в своем распоряжении. Логично?

— Весьма. А возможна конверсия такого центра для мирного использования? Журнал готовит материал именно с упором на конверсию.

— Возможна. В аналогичных лабораториях ведутся исследования в гражданских целях, так сказать, параллельно. Например, исследуют чуму и создают противочумные препараты. В России еще в конце XIX века в Кронштадте военные врачи занимали целый форт «Император Александр I». Кстати, чума считается наиболее эффективным биоагентом для боевого применения. Ее бациллы присутствуют в природе Евразии, поэтому выяснить источник инфекции крайне сложно. Есть еще сибирская язва, но в природе ее почти нет, и заражение всегда вызывает подозрения.

— Увлекательно, — процедил разведчик и покосился на ручку, которой делал пометки. На одной из шести граней стального корпуса «баллографа» блеснула гравировка Alexander. — Надо бежать. Держи, курилка, тебе сигарет прихватил.

— Спасибо! В Швеции курево так дорого.

Возвращаясь к машине через библиотеку, Алехин поднялся в зал научной литературы. В школьные годы он занимался в кружке на биологическом факультете МЕУ — кузнице кадров ученых-биологов. Жизнь избрала другую стезю, но знания не исчезли. Сняв с полки том по микробиологии, журналист двинулся было к стойке, чтобы взять его домой. И тут же упрекнул себя за неосторожность: СЭПО могла проверить его абонемент. Оставлять следы интереса к подобной теме непрофессионально, если не преступно. Пришлось забиться в тихий угол зала.

«Чума — особо опасная инфекция, вызываемая чумной палочкой (Yersinia pestis). Приводит к тяжелейшей интоксикации, лихорадке, поражению кожи, лимфатических узлов, легких. Возбудитель имеет оптимум роста — 28 градусов Цельсия».

Температура в Кабуле нынче 27 градусов. Тревожное совпадение! И имя «Цельсий» всплыло.

«Резервуаром инфекции являются грызуны и зайцеобразные. Хищники, уничтожающие грызунов, могут распространять чуму. Переносчик инфекции — блоха, которая заражает человека при укусе. Возможно заражение при обработке охотниками шкур и при употреблении в пищу мяса.

Особо опасно заражение от человека к человеку воздушно-капельным путем при возникновении среди людей легочной формы чумы. Вши и клещи также могут передавать инфекцию от человека к человеку. Восприимчивость людей к чуме очень высокая. Природные очаги чумы есть в 50 странах».

Афганистан фигурировал в списке первым, присутствовали и южные районы СССР.

«Микроб устойчив к высыханию и годами сохраняет жизнеспособность в холодных сырых условиях, например, в звериных норах. В последние годы удалось выделить штаммы, устойчивые к традиционным антибиотикам».

Кошмарный сценарий вырисовывался четко. Матвей поспешил прочь, надеясь, что подозрения так и останутся просто игрой разума. «Надоел Адмирал с намеками и недомолвками, — чертыхался Алехин. — Надо принять меры защиты». Из дома разведчик связался с профессором Смушко.

— Хей, Миша! Это Матвей.

— Рад слышать. Как дела?

— Вернулся из Москвы и должен передать материальный привет от Софьи Васильевны.

— Приезжай. Только денег не возьму.

— Откуда у советской пенсионерки деньги? Варенье из черноплодной рябины с яблоком и лимоном.

— О-о!

Услышав, как потекла слюна у собеседника, оперработник достал заветную банку, присланную тещей, и поехал в Каролинский госпиталь. Встретив Смушко и поимев с ним то, что шведы называют «моментом болтовни», Матвей обратился с просьбой.

— Помнишь мой звонок по Афганистану? Я и два шведа улетаем туда в субботу с гуманитарной миссией «Шведской помощи». Завтра прочтешь в газетах.

— Зря рискуешь, Масуд — жестокий бандит и феодал. Зря!

— Нужно содействие.

— Какое?

— Медицинское. Там болезни и эпидемии, вплоть до чумы. Надо бы с собой иметь мощные современные антибиотики. В аптеке не купить.

— Посоветуюсь с фармацевтом. Думаю, достану. Не пользуйтесь в Швеции — небезопасно и противозаконно без рецепта. Завтра позвоню.

— Спасибо большое, Миша. Извини, что дергаю, но ведь любому поляку известно, что от русских одни проблемы.

— Ха-ха. Лучше расскажи новый анекдот про евреев.

— Полез Мойша на крышу антенну чинить, поскользнулся и упал вниз. Пролетая мимо окна своей кухни, кричит: «Сара, сегодня на меня не готовь…».

Станция метро «Курская» хотя и сохранила сталинский стиль, смотрелась не столь помпезно. Старый железнодорожный вокзал задавила огромная современная пристройка. Пассажиры пригородных электричек в нем не появлялись, торопясь по подземному переходу сразу выйти на платформы. Отъезжающие в дальние края переползали пустынный зал размером с футбольное поле, напряженно выискивая нужный поезд на информационном табло. Гостей столицы видно сразу: в Москву приезжали с минимумом вещей, назад тащили сумки и тюки с покупками из городских магазинов. И только встречающие беззаботно сидели и прогуливались без багажа. Наиболее романтичные мужчины приходили с цветами.

Одного из них, лет тридцати, Чудов заметил на платформе прибытии новосибирского состава. Приблизившись, по наитию спросил:

— Жену встречаете?

— Любимую девушку.

— С черноморского курорта?

— Нет, из Байкальска.

— Надо же! Мой поезд. На этот путь приходит?

— Да. А кого встречаете?

— Точно не знаю, родственник должен вкуснотаежный подарок прислать с кем-то.

— Наверное, кедровые орешки или грибы. Может быть, ягоды. Там их полно. Наташа привозит, когда приезжает в отпуск или командировку. Она часто бывает в Москве по работе.

— А кем работает?

— Она — биолог. Там закрытая лаборатория.

— И мой племянник на почтовом ящике трудится. Не знаю, что они там делают, какие-то страшные штуковины.