Разборки третьего уровня - Василий Головачев

– Справлюсь, – ответил один из Девяти, вставая из-за стола и раскланиваясь с «китайцем».

* * *

Генерал Баканов, начальник Управления «Т» Федеральной службы безопасности, был взбешен и с трудом скрывал свои чувства, меряя шагами кабинет Первухина. Начальник Управления спецопераций смотрел на него сочувственно, однако пока не знал, как помочь.

– Что мне докладывать наверх? – наконец остановился Баканов. – Что офицер охраны склада и два прапора проникли в помещение, вскрыли спецбункер и, похитив контейнер с грифом «четыре нуля», скрылись?!

– Но ведь ты же их потом нашел…

– Они ни черта не помнят! Контейнер исчез! Полный «глушаков»! Плюс комплект генераторов боли «пламя»…

– Сколько всего?

– Двадцать штук «глушаков» и пять «болевиков».

– Н-да, брат, это хреново. Ты сам охрану допрашивал или кто-то из замов?

– Миронов. Я же говорю, ничего не помнят!

– Значит, кто-то их обработал. Где ты их держишь?

– В Солнцевском армейском СИЗО.

– Поехали поговорим.

– Зачем? – вытаращил глаза Баканов. – Ты думаешь, мы не применили «третью меру»? Глухо. Теряют сознание и молчат.

– Поехали, попытка не пытка, авось заговорят.

Через полтора часа оба генерала, одетые в штатское, въехали на территорию следственного изолятора на окраине Солнцева, законспирированного под воинскую часть. Правда, все местные жители отлично знали, что за «часть» здесь расположена, и называли ее «тюрьмой ГПУ».

В камеру, где сидел проштрафившийся майор охраны секретного склада ФСБ, генералы спустились в сопровождении офицера охраны изолятора и первухинского адъютанта, игравшего роль телохранителя. Майор лежал на койке в форме. Когда в камеру вошли двое незнакомых в штатском, он зашевелился и сел. Бледный до зелени, с мешками под глазами, майор двигался с трудом.

– Сидите, – сказал Первухин, присаживаясь на единственный привинченный к полу деревянный табурет. Баканов остался стоять. – Повторите, что вы помните.

– Ничего, – глухо ответил майор. У него задергался мускул под глазом, задрожали руки и губы. Но все же он справился с собой. – Пытайте не пытайте, мне сказать нечего.

– Хорошо, поступим иначе. Подойдите, станьте ко мне спиной. Не бойтесь, я бить не буду. – Первухин усмехнулся.

Офицер-охранник с усилием встал с койки, подошел, пошатываясь, повернулся и замер. Первухин достал из кармана пиджака пистолет, направил в затылок арестованному – Баканов округлил таза, открыл рот, собираясь крикнуть: ты что?! – и нажал на спуск. Выстрела не последовало. Вернее, выстрел произошел, но в руке генерала был не обычный пистолет, а «глушак», Баканов сообразил это мгновением позже.

Майор вздрогнул, обмяк и едва не упал, пришлось поддержать его под руки и усадить на койку, так что его широко раскрытые глаза невидяще уставились в зарешеченное окно.

– Имя, фамилия? – четко спросил Первухин.

– Сергей Буркин.

– Звание?

– Майор.

– Подразделение?

– Спецподразделение «Щит» по охране секретных объектов.

– Что случилось шестого июня перед вашим дежурством на объекте «Склад ј 3»?

– Ко мне домой зашли двое федералов…

– Точнее.

– Двое федеральных агентов, показали удостоверения.

– Вы их запомнили?

– Так точно. Полковник Семашко и капитан Балуев. Один приземистый, седой, крепкий, с усами, второй высокий, плечистый, русоволосый.

– Узнать сможете?

– Смогу.

– Что они вам предложили?

– Ничего не предлагали, сунули в лицо пистолет и…

– Дальше.

– Все. Они исчезли. Я посчитал, что это галлюцинация. Пошел на дежурство. Потом меня взяли ваши люди на шоссе.

– Что вы там делали?

– Не знаю.

– Куда девался контейнер спецхранения?

– Не знаю.

– Но вы помните, что вы его забрали со склада?

– Не помню.

– Ложитесь и спите.

Майор послушно закрыл глаза и завалился на койку. Лицо его еще больше позеленело.

– Вызови врача, – сказал Первухин, пряча «глушак».

– Но он же…

– Он больше ничего не скажет. Прапорщики тоже. Все они были зомбированы с помощью «удавов».

Генералы вышли из камеры, направились по коридору к выходу из изолятора.

– Откуда у тебя «глушак»?

– От верблюда, – ответил Первухин.

– Понятно. Мне бы найти такого верблюда… А нельзя было заставить его вспомнить, кто все же приходил, что приказал сделать и куда они отволокли контейнер? Выстрелить в него еще раз…

– Выстрелить – значит превратить в идиота. Ему и так досталось, а мужик, в общем-то, ни в чем не виноват. Память его сейчас блокирована командой запрета, внушенной с помощью «глушака» теми, кто к нему приходил. Пробить этот блок другим «глушаком» невозможно, нужны другие средства. А Семашко и Балуев – фамилии подставные, наверняка в штате таких нет. Хотя… фамилия Балуев кое-кого мне напоминает.

– Кого?

– Одного бывшего ганфайтера, работал такой года два назад у нас, еще при прежнем директоре.

– Ну и что мне делать?

Генералы вышли из прохладного помещения в жаркий июньский день, сели в джип, на котором приехали, адъютант Первухина завел мотор и вывел машину с территории СИЗО.

– Ничего не говори Бондарю, – посоветовал наконец начальник Управления спецопераций. – Он не знает, что у нас хранились генераторы «удав» и «пламя». Следствие веди, но тихо. Потом подумаем, что делать дальше. Одно могу сказать, операция проведена по классу «элит», а значит, разработчик ее – кто-то из наших аппаратчиков, знающий о «глушаках». А таких знающих наберется всего три-четыре человека. Попробуем поработать с верхов.

– Спасибо, Федор Ильич. С меня магарыч…

– Я не пью, – без улыбки ответил Первухин.

Спустя полчаса после отъезда генералов ФСБ из Солнцевского СИЗО один из офицеров охраны изолятора, сопровождавший их до камеры с подследственным, зашел в гараж, достал сотовый телефон с кодовой приставкой и набрал нужный ему номер. Трубку снял начальник военной контрразведки полковник Холин. Выслушав донесение, сказал:

– Пленку доставить мне немедленно!

Еще через час ему привезли пленку с записью беседы начальников Управлений «Т» и «СО» с находящимся в изоляторе майором Буркиным. Прослушав запись дважды, Холин соединился с Рыковым и попросил аудиенции.

Встретились они на территории катрана, в сауне, где подслушивающих устройств не имела ни одна из заинтересованных сторон.