Оборотень следов не оставляет - Альберт Байкалов

– Что нам делать? – потоки воды ручьями стекали с Джина.

– Ты допроси бритого, а Шаман пусть разберется с Москитом. Может, еще живой. После этого надо занять позицию рядом, с задачей не допустить внезапного нападения противника...

– ...С северного направления, – с обидой в голосе договорил за него Шаман. – Командир, я не Гущин. Зачем так?

– Ладно, иди, – отмахнулся Антон и развернулся к пленному: – Здесь весь отряд?

– Нет, – на секунду задумавшись, выдавил из себя бандит.

– Давай по порядку.

– ...Ху а шу бокх… – донесся из наушника голос Джина. Это он стал работать с бритым.

Чтобы не сильно мешать друг другу, Антон сдвинул головной телефон за ухо. Однако отдельные фразы все равно можно было разобрать.

– Здесь недалеко есть дом, – заговорил парень. – Мы там сидел. Услышали стрельба еще утром. Сейчас шли узнать, что было.

– Какой дом? – нахмурился Антон, силясь вспомнить карту. Но ни сел, ни кошар на расстоянии, которое могло бы позволить расслышать бандитам выстрелы, поблизости не было. – Зачем врешь? – Антон сделал лицо строгим и навис над пленником. – Нет там ничего!

– Есть, – парень посмотрел вправо, потом на Антона. – Два километра примерно. На склоне горы.

– Там кто-то остался?

– Да, – подтвердил Бексолтан и затравленно посмотрел в сторону своих дружков. Видно, ему страшно быть предателем.

– Ты туда не смотри, а то глаза выколю, – предостерег Антон. – Вы сдались, а значит, готовы к сотрудничеству.

В это время со стороны, куда Джин отвел бритого, раздался страшный, почти звериный крик. Вахид не церемонился и, по всей видимости, что-то отрезал у пленника. Парень с ужасом втянул голову в плечи.

– Говори, – обыденным голосом потребовал Антон. Он произнес это так, словно ничего особенного не происходило. Обычно в таких случаях обыкновенных, не заматеревших бандитов охватывал неописуемый ужас. Они понимали, что оказались в руках нелюдей, для которых человек не представляет никакой ценности.

Бексолтан затрясся и побледнел. Антону он напомнил хамелеона. Только что был синий, и на тебе – белый как мел. Даже смуглость кожи исчезла.

– Вчера пришел человек, зовут Халид, он эмиссар эмира...

Парень сглотнул слюну.

– Быстрее! – Антон поморщился от нового крика. Теперь бритый перешел на фальцет. Оставалось загадкой, что с ним делал Джин. Но времени выяснять не было.

– А ты прямо Витас. Знаешь такого? – наверняка специально для группы по-русски спросил Джин.

«Даже Джин дроновских штучек нахватался», – подумал про себя Антон и уставился в глаза Бексолтана:

– Значит, пришел Халид, и что? – напомнил он ему.

– С ним еще два моджахед, – заторопился парень. – Он рассказал про эмират Кавказ. Потом говорил, что немного поживет у нас. Сегодня утром мы услышали стрельбу. Наш командир Хаджа просто усилил посты. Сказал, главная задача – охранять Халида. Потом решил узнать, что было там, где стреляли. Вот мы и пошли.

– Понятно, – Антон выпрямился и задумчиво потер подбородок.

Сейчас Халид наверняка ушел. Если в доме, о котором говорит пленник, смогли услышать утреннюю стрельбу, то эта перестрелка уж точно не осталась незамеченной. А исходя из ее характера, даже дилетант сделает вывод, что бой был серьезный, а отряд Хаджи нарвался на серьезного противника.

* * *

Мехмет устало опустился на невысокую скамью рядом с низким столиком, на который уже выставили чашки с чаем, и с благодарностью посмотрел на хозяина дома:

– Спасибо за все.

Стоявший напротив старик, опиравшийся двумя руками на палку, подслеповато щурясь, едва заметно кивнул головой, на которой была одета папаха:

– Ничего такого для вас я не сделал, просто поступил, как поступил бы любой чеченец.

– В вашем возрасте это большой подвиг, – заметил стоявший рядом Амирбек.

– Что мы можем для вас сделать? – растроганный приемом и историей жизни этого замечательного человека спросил Мехмет.

– У меня есть работник, – старик вынул кусок белой тряпки и вытер слезящиеся глаза. – Я купил его на деньги, которые ты мне дал, – он перевел полный благодарности взгляд на Амирбека.

Тот смутился:

– Да какие там деньги? Разве можно заплатить за все то, что вы сделали для меня и моих людей? – Взгляд Амирбека вдруг потемнел: – И что этот раб? Он ленится и пользуется вашей добротой?

– Нет, – старик сокрушенно вздохнул и покачал головой. – Он просто очень болен и стал обузой. Я ведь даже не могу спуститься в яму, а этот человек заживо гниет.

– Так что нужно сделать? – не понял Амирбек. – Отправить врача?

– Был врач, – старик постучал торцом палки в пол. – Два дня назад приходил. Ты ведь знаешь, к деду Салтамурату все хорошо относятся. Так вот он сказал, что невозможно его лечить. Убивать надо.

– Понятно, – Амирбек кивнул. – Это не проблема.

– За домом, в лесу, есть овраг, – продолжал старик. – Там можно закопать.

– Все сделаем, – Амирбек взял хозяина дома под руку: – Давайте пить чай, пока не остыл.

Вчера, поздно ночью, они добрались до Рошни-Чу и остановились у этого старика. Салтамурат Жижоев как раз и был тем «надежным человеком», о котором говорил Амирбек. Он родился в начале прошлого века. Через полтора года ему исполнится сто лет, а он до сих пор держал большое хозяйство, занимался садом. Правда, подводили ноги, которые, как он говорил, застудил в Казахстане во времена сталинских репрессий. Старик относился к той редкой категории чеченцев, которые не имели родственников, но были в почете. Жил с женой. Невысокая, худая старушка так же, как и он, прошла через казахские степи. У обоих там остались лежать в земле родители и братья. Но и после того, как они вернулись, недолго длилось их счастье. Аллах преподнес им страшные испытания. Сначала умерла дочь; позже, в девяностых, защищая Грозный, погибли два сына. Их семьи пытались покинуть город на армейском «Урале», который чеченские моджахеды приняли за военный и расстреляли из гранатометов. Салтамурат винил во всем только русских. Он ненавидел этот народ, и даже страшная трагедия, ответственность за которую несли чеченцы, никак не повлияла на его взгляды. Ведь именно они по приказу грузина Сталина в одну ночь выгнали всех из селения, в котором он жил, и как скот, в товарных вагонах, отправили на верную гибель. Он хорошо помнил, как тех, кто не мог идти из-за болезни и старости или сопротивлялся, попросту расстреливали прямо в домах. Спустя десятилетие именно русский врач не смог спасти их дочь. Потом они лишили его сыновей. Если бы кяфиры не пришли на его землю, у Салтамурата сейчас была бы большая семья. Поэтому, когда девять лет назад у Амирбека возникли рядом с селением проблемы, связанные с тем, где оставить двух раненых, Салтамурат сам вызвался помочь, и на пару с женой они поставили на ноги его моджахедов.