Наперегонки со смертью - Андрей Воронин

— Это я — жених.

— Ах, вот как!

— И я был ее вторым телохранителем. Просто сегодня не моя смена. Я знаю, ее украли.

— Да ты садись. Тебя как по имени? Ничего, что на ты?

— Нормально. Я — Александр.

— А я Виктор… Тут вот какое дело, Александр…

Я тоже не сомневался в похищении, искал свидетелей, думал о причинах. — Машков, закуривая, замолчал, и Банда нетерпеливо подогнал следователя:

— И?

— Довольно темная история.

— В каком смысле? Слушай, не тяни, Виктор, говори толком, что тебе удалось узнать.

— Почти ничего. Старушенция там одна у входа какую-то тряпку продавала. Так она что-то брякнула о чеченцах, но подписывать показания отказалась категорически.

— Чеченцы?

— Кавказцы, азиаты… Словом, люди нерусской наружности. Пострадавший Нежданов…

— Анатолий?

— Да. Так вот, он тоже что-то успел заметить. Но с ним до сих пор возятся врачи, и толком снять показания пока не было возможности. Но и это еще не все сюрпризы.

— Господи, Виктор!

— Ты знаешь, почему я здесь, а не на месте преступления или не в больнице у Нежданова? Почему я не отрабатываю версии? Не задействую систему перехвата черного «мерседеса» с транзитными немецкими номерами? Почему, черт возьми, не роюсь в картотеках в поисках знакомого почерка или не трясу старушку, запугивая ее пятнадцатью сутками за отказ от дачи показаний?

— Ну?

— А я больше этим делом не занимаюсь.

— Как? — Банда от удивления аж привстал. — А чего мне дежурный про тебя сказал? Чего я здесь, с тобой время теряю?

— Дежурный тебе все верно сказал.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Я тоже, — Машков старательно, затушил сигарету, раздавив ее в пепельнице, и внимательно посмотрел Банде в глаза. — Я тоже сейчас ничего не понимаю. Только кое о чем могу догадываться.

— О чем?

— Полчаса назад дело забрал лично начальник отделения и отвез в другое учреждение. Им теперь занимается то ли безопасность, то ли контрразведка. Гэ-бэ, одним словом. Подсекаешь?

— Что это может означать?

— Одно из двух — либо Большакова была слишком важной персоной в системе государства, раз ею заинтересовались органы безопасности…

— Была? — Банда почувствовал, что вздрогнул от этого короткого слова, и с ужасом уставился на старшего лейтенанта милиции.

— Извини, Саша, это профессиональное. Так вот, трудно представить себе, чтобы студентка юридического факультета интересовала эти конторы.

Значит, на ее похищении замыкались чьи-то очень серьезные и крупные интересы.

— У нее отец — крупный ученый, военный. Он мог попросить кого-нибудь посодействовать…

— Поверь, — Машков с некоторым разочарованием, как на неопытного юнца, взглянул на Банду, — эти ребята пальцем не пошевелят, если дело чисто уголовное или не затрагивает интересы государства. К тому же, если бы все было так просто, они дали бы мне время сделать всю черновую работу, а уж только потом подключились бы сами. Атак… Буквально несколько часов спустя после происшествия, в пожарном порядке, используя начальника отделения, изымать дело и раскручивать все самим!.. Что-то здесь явно не так.

Банда в задумчивости барабанил пальцами по столу, тупо уставившись на телефонный аппарат, пытаясь переварить полученную информацию. В голову ничего подходящего не приходило, и Александр с надеждой взглянул на Машкова:

— Ты что-нибудь придумал?

— Нет. Я ведь толком даже не познакомился ни с ней, ни с обстоятельствами… Ты ведь больше моего знаешь, может, ты что-нибудь подозреваешь?

— Ни хрена! Черт… Ладно, спасибо. А кто там, в ФСБ, занимается этим делом?

— Я уже тебе говорил, что даже не знаю толком, ФСБ это или ФСК. А может, вообще президентская служба безопасности. Я знаю только то, что дело у меня забрали ребята из каких-то таких органов.

— Ясно. Хоть ничего и не ясно… А где Анатолий? В какой больнице лежит?

— Нежданов?.. Записывай… — и следователь продиктовал Банде адрес ожогового центра, куда отвезла «скорая» пострадавшего телохранителя. — Что, попробуешь копать дальше?

— А что мне остается делать?

— Да… Ну что ж, удачи тебе, парень, — Виктор протянул Банде руку. — Я на твоем месте поступил бы точно так же…

* * *

Странно, конечно, но удостоверение Банды из «Валекса» оказало на врачей центра, где лежал Анатолий, просто-таки магическое действие. Слова «служба безопасности» настолько зачаровывают россиян, хорошо помнящих Комитет госбезопасности, что произошло почти невозможное — Банду без препятствий пропустили в реанимационную палату.

— Он как раз отошел от болевого шока, состояние стабилизировалось, так что можете поговорить.

Только недолго, — напутствовал Банду лечащий врач.

— А как он вообще? — Банда в последний момент почувствовал, что боится взглянуть на Толика.

— Как сказать… Глаза вроде целы, рефлексы нормальные, видимо, успел зажмуриться. Кожа, конечно, пострадала. Мы определили ожог первой степени, будем делать пластические операции, но, боюсь, жениться теперь ему будет трудновато — Он женат.

— Тем лучше для него, если, конечно, жена не стерва.

— Ясно, — и Банда решительно толкнул дверь палаты.

Нежданов лежал на койке, со всех сторон окруженный странными жужжащими аппаратами. Множество проводков тянулось от него к этим приборам, в руку переливалось лекарство из капельницы.

Лицо его было сплошь забинтовано, и только для глаз и рта оставались небольшие щелочки. Куда-то под бинты, видимо, в нос, убегали две прозрачные трубочки.

— Толя! — сглотнув солоноватый комок, почему-то шепотом позвал его Банда.

— М-м? — лишь промычал тот в ответ, приподняв свободную от капельницы руку.

— Это я, Банда!

— Я понял, — голос, пробиваясь сквозь бинты, звучал глухо. Повязка, стягивающая челюсть, мешала ему говорить, и слова получались невнятными.

— Как ты? Болит?

— Нормально. Не сдохну. Хоть красавчиком буду отменным.

— Тебе пластические операции сделают, все будет хорошо.

— Ирине, жене, сказали?

— Не знаю, — чуть смутившись, честно признался Банда. — Я, как узнал обо всем, сразу в машину и…