Наперегонки со смертью - Андрей Воронин

— Ясно. Позвонишь потом?

— Конечно. Но ее вряд ли к тебе пустят.

— А ты как прошел?

— Черт его знает.

— Меня менты уже допрашивали.

— А больше никто?

— Что ты имеешь в виду?

— Безопасность или контрразведку.

— Они при чем?

— Забрали дело.

— Д-да…

— Ты что-нибудь заметил?

— Черный «мерc», это точно. Их было двое, а может, еще за рулем кто, не знаю.

— Опишешь?

— Не очень. Мало времени было рассматривать их… В европейских костюмах, при галстуках, все как положено. Но, по-моему, черножопые. Арабы какие-то.

— Арабы? Не чеченцы?

— Нет. Не кавказцы. «Духи» скорее.

— Номера «мерса»…

— Издеваешься?

— Прости.

— Один плеснул мне в лицо, а второй уже хватал Алину. Я слышал, как она закричала: «Пустите меня!» Но все очень быстро было. Тут же взревел двигатель, и все… Ты прости, Банда. Я совсем не ожидал этого, как-то не думал про кислоту. Вот оружие, нож…

— Перестань, Толя. О чем ты говоришь? Я сам не ожидал бы… Ты ничего не замечал раньше?

Нежданов помолчал несколько мгновений, прежде чем ответить:

— Черт его знает. Теперь мне кажется, что этот «мерседес» уже видел пару раз. Кажется даже, что видел где-то неподалеку странных арабов. Но это теперь, а тогда значения не придал.

— Я тоже ничего не видел.

— Хреновые мы с тобой телохранители.

— Наверное. Или с их стороны работали настоящие профессионалы. А в таких случаях, сам знаешь, телохранители практически бесполезны. Защитить «объект», когда его выслеживает целая банда, невозможно, вон, даже президентов убивают. И папу Римского ранили…

— Ладно, Банда, тебе! Недосмотрел я. Прости меня, если сможешь. Я ведь знаю, как ты Алину любишь…

Банда почувствовал, как солоноватый комок опять подкатился к горлу, мешая дышать. Но он быстро справился с минутной слабостью, понимая, что сейчас не время и не место терять присутствие духа.

— А почему ФСБ? — вдруг спросил Нежданов.

— Я сам себе этот вопрос задаю. И тебя спросить хотел, может, ты что-нибудь знаешь или замечал?

— Нет;

— И я тоже… Ладно, Анатолий, мне нельзя долго у тебя быть. Пойду. Тебе чего-нибудь принести? Я ребятам скажу…

— Ничего. Жена все принесет. Только скажите ей как-нибудь поаккуратней, ладно?

— Конечно, — Банда пожал лежавшую поверх одеяла руку Анатолия. — Держись. И поправляйся.

— Ты будешь искать?

— Да.

— Удачи тебе.

— Спасибо, Толя. Мы» с тобой еще повоюем…

* * *

Банда сидел за рулем своего джипа в тихом дворике ожогового центра и курил одну сигарету за другой. Он не знал, что делать дальше. Ниточки, и без того такие слабые и призрачные, обрывались одна за другой: ничего не знали в милиции, ничего не заметил Анатолий, дело передали в органы, доступ к которым почти полностью закрыт…

«Подожди-ка! — мысль мелькнула в голове так быстро, что Банда еле успел за нее ухватиться. — А что, если?… Но он бы мне сказал!.. С какого такого хрена? Кто я для него?.. Тем более органы занимаются!.. А ведь он действительно вздрогнул и занервничал! Значит…»

Банда боялся поверить сам себе. Но все сходилось — разгадка тайны подключения органов, а может, даже и исчезновения Алины, должна быть у Владимира Александровича. Только Большаков старший имел доступ к секретам государственной важности, он мог задействовать для поиска такие серьезные организации. С другой стороны, его единственная дочь — ключик для тех, кто хотел бы каким-либо образом надавить на генерала. Вот почему он вздрогнул, когда Банда невзначай спросил о шантаже! При чем здесь деньги! Ведь голова Большакова стоит неизмеримо дороже!

Это была уже не просто ниточка.

— Что ж, попробуем еще раз! — вслух сказал Банда, включая зажигание.

* * *

Двери снова открыла Настасья Тимофеевна.

— Саша, это снова ты? Ты что-нибудь узнал?

Скажи мне немедленно!

— Пока нет…

— Где Алина? Что с ней? — женщина, хоть и перестала плакать, все еще никак не могла взять себя в руки и, видимо, даже не слышала ответа Банды. — Я ничего не знаю! Владимир Александрович ничего мне не говорит.

— Где он?

— Сидит у себя в кабинете целый день. Ни на секунду не показывается. Съездил бы в милицию.

Делал бы что-нибудь…

— Он делает, Настасья Тимофеевна.

— Откуда ты знаешь? — женщина уцепилась за рукав хотевшего обойти ее Банды и с надеждой заглянула ему в глаза. — Откуда ты знаешь? Ты что-нибудь раскопал?

— Я — нет. Делом исчезновения Алины занимается госбезопасность. Это неспроста.

— Они найдут?

— Обязательно, — как можно убежденнее ответил Банда, стараясь ее успокоить и быстрее добраться до Владимира Александровича. — Обязательно найдут. Мы все ее найдем.

— С ней все хорошо?

— Конечно. Они что-то хотят. Выкуп, например.

И заложницу им нет смысла мучить. Она должна быть целой и невредимой, если они хотят добиться своего.

— Сашенька, что им надо? Ответь! У нас есть несколько тысяч долларов, можно одолжить еще…

— Настасья Тимофеевна, — как можно более спокойно и проникновенно выговорил Александр, высвобождаясь из цепких рук матери Алины, — Владимир Александрович этим занимается. Все скоро кончится. Не волнуйтесь. И приготовьте ему лучше кофейку. Ведь он не завтракал сегодня, правда?

— Ах, да, — всплеснула руками Настасья Тимофеевна. — Конечно! Сейчас, сейчас… Кстати, ты, небось, тоже не ел сегодня?

— Я не хочу…

— Сейчас все сделаю, — на ходу, спеша на кухню, бросила мать Алины, — Ты иди к нему, я сейчас вам все принесу…

* * *

Большаков, казалось, совсем не удивился, снова увидев на пороге фигуру Банды.

— А, ты, — только и бросил он, на секунду оторвав глаза от телефонного аппарата, стоявшего перед ним на столе, и снова возвращая взгляд на прежнее место. — Заходи.

— Звонка ждете? Большаков вздрогнул. Теперь Банда не сомневался в этом. Отец Алины был слишком взволнован, чтобы успешно скрывать свои эмоции.