Ловушка для героев - Андрей Ильин

— Приказывать не хочу! Это дело добровольное. Потому что совершенно безнадежное, — сказал командир. — Максимум, что могу обещать, — это полчаса не самой веселой жизни. Без продолжения… Ну что, желающие найдутся? Тогда желающим — шаг вперед.

Желающие нашлись. И шагнули из строя.

— Боевая задача ясна?

— Так точно! Ясна!

— Надеюсь, понимаете, что обратного хода не будет? И вообще ничего не будет.

— Так точно! Понимаем!

— Ну тогда смотрите… Тогда на вас вся надежда… Тогда будем ждать, как вы управитесь… Капитан Кудряшов.

— Я!

— Значит, так, «замок», отдели им по одной обойме от боезапаса каждого бойца и еще подкинь гранат. Десятка два. Нам они все равно не помогут, если они лопухнутся…

— Отделить по одной обойме…

Бойцы вытащили из подсумков автоматные рожки. Передали их по рукам. Капитаны рассовали их по подсумкам и карманам.

— Ну, ни пуха…

— Разрешите идти, товарищ майор?

— Идите. И если можете — возвращайтесь.

— Постараемся…

Бойцы дозора отошли на несколько шагов и пропали, как сгинули в густой листве. Но прежде чем пропасть, еще раз оглянулись и взмахнули рукой.

Вот и все прощание…

— Всем быть готовыми. Всем — ждать. Ждать трудно. Особенно когда не знаешь, сколько ждать. И если не ждешь ничего хорошего… Минута. Вторая… Десятая… Пятнадцатая…

— Где они сейчас могут быть?

— Метрах в семистах. А может быть, уже и дальше…

Дозор был ближе. Много ближе. Всего-то в полукилометре. Дозор наблюдал копошащихся за деревьями вьетнамцев, разбив наблюдаемое пространство на сектора.

— Видишь?

— Вижу.

— Сколько?

— Бойцов десять-двенадцать.

— У меня десять-двенадцать. Итого — больше двух десятков. По дюжине на брата.

— Не мало.

— Сколько есть…

— Ну что, с ходу?

— Давай с ходу… Один хрен…

— Тогда — на счет «три»!..

Дозор вступил в бой, разом забросав прочесывающего местность противника гранатами и осыпав его строй градом выпущенных из автоматов десятков пуль. Дозор стрелял не для того, чтобы попасть, не для того, чтобы нанести врагу урон в живой силе, — для достижения максимально возможного шумового эффекта. Чем больше шума, чем интенсивней стрельба — тем выше вероятность, что противник поверит в реальность прорыва. Не настоящего — ложного прорыва, который должен был отвлечь на себя основные силы противника. Должен был облегчить задачу, расчистить путь бойцам того, настоящего прорыва…

— Ну что, шагнули?

— Шагнули!

Два бойца, составлявшие дозор, одновременно вскочили на ноги, одновременно бросили еще несколько гранат и, стреляя на ходу из автоматов, побежали, часто приседая, неожиданно и резко меняя направление движения, прыгая из стороны в сторону, падая, откатываясь вбок и снова, но уже в другом месте, вскакивая на ноги.

Побежали не для того, чтобы куда-то прибежать. А для того, чтобы выгадать несколько лишних минут. Несколько лишних минут жизни. Назначенной исключительно для того, чтобы, прыгая, падая, откатываясь и поднимаясь, пробежать еще несколько десятков метров.

— Слева автоматчик!

— Вижу!

— Справа…

Еще по гранате в подозрительно шевельнувшиеся в стороне кусты. И еще по одной вперед, расчищая дорогу. И еще по одной… Не экономя, не думая о завтрашнем дне. Которого все равно не будет…

— Прямо двое!

— Слева!

— Справа!

— Прямо…

Главное, чтобы стрельба и взрывы не утихали. И чтобы они смещались в сторону, определяя направление движения прорывающейся группы.

Еще две гранаты. И длинные автоматные очереди вдогонку. И несколько неприцельных выстрелов из пистолета…

— Сколько они воюют? — спросил командир.

— Уже одиннадцать минут.

Одиннадцать минут для подобного боя было много. Очень много.

— Продержаться бы им еще минуты три-четыре…

Одна.

Две.

Три…

Новая серия взрывов. И длинная пауза. Неужели все?

Длинные очереди. Но уже только одного автомата. И уже не смещающиеся.

— Приготовиться к бою. Пленных — в голову наступающего отряда.

Чтобы если и принимать выстрелы, то вначале не в свои, а в их тела. Чтобы прикрыться ими как живой броней от летящих навстречу пуль и осколков. И чтобы пробить ими бреши в возможных минных полях.

— Если что, если они станут разбегаться — клади их на месте. Без всякой жалости!

— Есть, командир!

Ну что ж, на войне как на войне! И даже без войны — как на войне!

Еще одна длинная очередь. Еще одна. И одиночные, один за другим, выстрелы. Как точки в азбуке Морзе.

Точка — пауза.

Точка — пауза.

Точка…

Сигнал!

Значит, еще живы. По крайней мере один жив!

Значит, еще несколько мгновений продержится!

— Всем вперед!

Первыми — подталкиваемые в спину недобрыми взглядами и дулами автоматов — американцы. Недобрыми — потому что добрыми, когда в эти спины придется того и гляди стрелять, невозможно. Потому что иначе курок не нажмешь.