Последний хранитель - Борис Бабкин

– Наконец-то, – добродушно улыбаясь, проговорил Владислав Артемьевич, – вернулась, и главное, живой и здоровой. А то мой Ростислав…

– Перестаньте, профессор, – засмеялась Маша. – Ни у вашего сына, ни у кого нет ни единого шанса на то, чтобы стать моим супругом и даже любовником, – весело заявила Мария. – Знаете, есть такая притча, где говорится, что Господь разделил душу на две части, вселил одну половинку в женщину, другую – в мужчину. И если они найдут друг друга, то будут счастливы и удачливы во всем. Правда, признаюсь вам по секрету, мой мужчина упрям, хотя образован, имеет офицерское звание, воевал…

– Дальше можете не говорить, – поднял руки Владислав Артемьевич. – Война обжигает и чувства, и душу человека. Особенно тех, кто вступал в рукопашную…

– Как дела? – остановила его Мария.

– Просто прекрасно. Французы организуют выставку-продажу вашей продукции, и сами, на удивление, берут большую партию перстней, колье и, как сие ни странно, обручальных колец с алмазными сердечками. Мы думали, вы не прилетите, и посему туда решили отправить мою скромную персону.

– И прекрасно, – засмеялась Мария. – Я буду занята своими женскими делами где-то неделю и посему поддерживаю вашу кандидатуру обеими руками. Кому, как не вам, объяснять покупателям, какую ценность в данное время имеет этот металл, из-за которого до сих пор убивают и, к сожалению, еще долго будут убивать. А я покажу своим друзьям из Англии продукцию нашего производства. Хотела ввести их в производственные дела.

– И были бы, извините меня, полнейшей дурой, – сердито заметил Владислав Артемьевич.

– Более точно выразился Федорович. Дуреха, – засмеялась Маша.

– Поддерживаю главу отдела безопасности, – кивнул профессор.

– Значит, со стороны французов выделяется охрана, и они берут ответственность на протяжении доставки, нахождения и возврата того, что останется, – проворчал Федорович. – Но этим они как бы отделяют наших людей от охраны, с чем я никоем образом не согласен.

– Рядом с продукцией будут находиться наши люди во главе с вами, – подошла Мария. – Я только что решила этот вопрос с представителем французской компании. Французы будут ответственны за охрану трех вагонов, в которых поедут наши представители с образцами, и за вагон, в котором непосредственно будет продукция, отобранная на выставку-продажу.

– Отлично, – довольно буркнул Федорович.

– А за мою жизнь будет отвечать он. – Мария, улыбаясь, кивнула на рассматривавшего стенд с цепочками Хранителя, – и его команда, – добавила она.

Иван Федорович увидел стоявших у стенда с перстнями Бороду, Сказочника и Шатуна.

– Я бы сказал, маловато, но все-таки эти вояки показали себя в деле. А вы постарайтесь родить от Суханова, – неожиданно осмелел он, – ибо такого вы более не встретите. И вы ему чертовски нравитесь. Это я вам говорю, как понимающий человека по глазам. Есть такая наука китайского монаха…

– Я вам верю, – улыбнулась она. – Глаза – отражение души человека, и надо просто понимать взгляд…

– Ну и богатство, – подойдя, проговорил Суханов. – Мама, роди меня обратно, – явно удивленный, не сдержался он. – Понятно, что золото это золото, но когда оно вот так сделано, это просто класс. Красивее я, наверное, из сделанного человеком ничего не видел.

– А твои друзья что говорят? – спросила Мария.

– А ничего, – засмеялся Леонид. – Просто ходят и глазами, как дети, хлопают. Вроде золота повидали немало, но чтоб попасть туда, где оно выставляется сделанным, это впечатляет, – усмехнулся он.

– Они за границей были? – спросила Маша.

– Почти нет, – усмехнулся он.

– Вы летите со мной в Лондон, – проговорила Маша. – Твои друзья получат посуточно по две-три тысячи евро. Тебе я платить не буду, – заявила она.

– И правильно, – мысленно ответил он, – а то бы я послал тебя на хрен. – Но еда, надеюсь, будет не за мой счет? – улыбнулся он.

– Ты будешь есть как телохранитель, – улыбнулась она.

– Хорошо, госпожа, – поклонился Леонид.