Операция «Зомби» - Сергей Самаров

За такой нескромный ответ парень получил от Пулата короткий удар напряженным пальцем в ребро верхней части грудной клетки. Это нехитрый, но болезненный удар. Следует только знать место, куда бить.

– А вы хам, молодой человек.

– Я еще раз повторяю вопрос.

– Да ничего там нет. Там оборудование какое-то монтируют. Но еще не закончили. И комната охраны там. И оружейная комната.

– Где еще охрана?

Сережа осторожно глянул на маленького капитана. Тот поднял палец.

– Два человека в административном корпусе.

– Еще?

– Два собственных охранника у Самохина. Эти с нами не контактируют.

– Еще?

– Все. Больше постов нет. Только один человек на пульте. Но он там не нужен. Всегда уйти может.

– Сколько охранников осталось на данный момент в лагере?

– Осталось... Осталось двенадцать человек. Еще шестеро вот-вот должны прилететь с семьей генерала. Их в Жуковском самолет ждет. Но в случае мобилизации еще больше шестидесяти сотрудников возьмутся за оружие. Примерно так. У нас недавно были учения...

– Я пошел, – сказал я.

Виталий кивнул и опустил палец.

– Слезная просьба: не уложи, пожалуйста, там всех сразу. Мне тоже хочется размять мышцы, – сказал он мне в спину.

На ходу я проверил оба пистолета, что захватил с собой, и знаменитый обрез, от которого мне дважды основательно досталось. Вооружен я был соответственным образом, чтобы не бояться встречи с охранниками. Это они сейчас уже должны бояться встречи со мной.

Заросли камыша я покинул после короткой визуальной рекогносцировки местности и, главное, ближайшего к озеру корпуса. Окна зияли пустотой. Только после этого я со спокойным сердцем покинул озеро и вышел под тополя. Здесь я, по крайней мере, не у всех на виду. Но если прятаться, то на это обратит внимание любой случайный человек. И потому я пошел по тропинке в открытую. Сначала направился в сторону трибун. Издали посмотрел, как там столпился народ. Жалко даже, что я не курю. Издали я прекрасно смотрелся бы курящим и отдыхающим после удачного трудового дня. Но народ расходится быстро. Очевидно, игру в волейбол на сегодня отменили.

Когда убитых понесли к корпусу у озера, мне пришлось спрятаться за пригорок. Наблюдая со стороны процессию, пока еще не похоронную, а санитарную, я насчитал только десять охранников. Два, вероятно, так и сидят в административном корпусе. Их профессор не отпустит от себя, зная, что рядом прогуливаются спецназовцы.

Появилась шальная мысль. Слишком уж кучно собрались ребята. Я без труда уложу половину из них, прежде чем остальные успеют залечь. Но мысль так мыслью и осталась. Даже рука за пистолетом не потянулась. Когда люди заняты скорбным делом, следует дать им это дело доделать. Конечно, я потерял боевой рационализм почти безвозвратно. Если бы я упустил такой случай во время службы в армии да еще в районе боевых действий, с меня бы спокойно могли все восемь звездочек по одной снять. И я не возразил бы. Сейчас возражаю. Во-первых, я еще не до конца осознал, что нахожусь на чужой территории. А во-вторых, пресловутый взрыв на Котляковском кладбище в Москве создал спецназу ГРУ нелестную рекламу. Сволочи везде найдутся. И в спецназе, и вне его. И причислять себя к этой категории людей я откровенного желания не испытываю.

Ага! Вот и сам уважаемый представитель науки появился. А кто это с ним? Солидный дядька в штанах с генеральскими лампасами. Но уж если ты одел камуфляжку без погон, то и штаны смени. Нет. Этот с лампасами не расстанется никогда. Знаю такой тип генералов. Думаю, он себе на домашнюю пижаму такие же пришил. Может быть, понравилось, пришил и на подштанники.

Подошли к похоронной команде. Любопытствуют.

Генерал по «сотовику» куда-то звонит. И рукой машет, словно собеседник его видит, – направление на тучи показывает. Понятно. Посылает кого-то нас искать. Понял! Это командир того гарнизона, что рядом стоит. Перекрывают дорогу к морским курортам, куда спецназовцы обещали устремиться на отдых. Правильно, пусть солдатики потренируются, а то засиделись. Надо иногда и под дождем побегать. Дождь с грозой вот-вот нас накроет. Генерал такими мерами укрепляет обороноспособность страны, и я, как истый офицер, могу подобные мероприятия только одобрить.

Вот и второй генерал показался. На крыльце стоит и разговаривает с Андрюшей. Что за парень Андрюша? Надеюсь, Легкоступов взял его в обработку. Так, Андрюша воровато оглянулся и отдал что-то генералу. Генерал в гостиницу пошел. Не грех бы с ним побеседовать.

Вообще, говоря честно, любоваться действиями похоронной команды – это не самое мое любимое занятие. И потому я сначала ползком, потом согнувшись, обошел пригорок, обошел административный корпус и вышел к гостинице сзади. Вернее, не вышел, а выбежал, чтобы обогнать генерала.

Подходящее окно нашлось сразу. По такой жаре да еще в условиях, где не каждый второй человек вор-домушник, здесь не закрывают форточек. Я забрался на подоконник, просунул руку, открыл шпингалеты и оказался в комнате-подсобке. Комната достаточно далеко от стола администраторши. И потому я смело надавил на дверь, выдавливая замок. Дверь не поддалась. Бить ногой рискованно. Звук будет излишне громким. Я быстро осмотрел стеллажи и почти сразу нашел саперную лопатку. То что надо! И через десять секунд уже вышел в коридор. И вовремя. Шаги генерала уже слышались за поворотом, около самой лестницы.

Ступая тихо, но быстро, даже и не ступая, а скользя по шершавому полу, я догнал Легкоступова.

– Геннадий Рудольфович! – сказал тихо, спокойно, словно это не я сейчас так торопился.

Он обернулся.

– Вы?

– Нет. Это призрак отца Гамлета, как сказал бы мой друг капитан Пулатов. Вас надолго оставили без присмотра?

– Думаю, минут на десять. Мой «хвост» ушел полюбоваться на дело ваших рук. Он что, в бронежилете в такую жару был – четыре выстрела?

– Нет. Его мы захватили в плен. Авось да сгодится. Там в засаде еще четыре охранника было. Пришлось с ними проститься. Пятеро пленных для двоих – многовато. Есть у вас связь?

– Сейчас есть, – генерал показал трубку спутникового телефона. – Андрей предоставил.

– Перевербовали?

– Не знаю. Мне кажется, что он сам ко мне навстречу идет. И быстрее, чем я к нему.

Меня такие отношения убеждают мало.

– Не отвергаете повторение варианта с нашим сопровождающим? А что, если это провокация? Похоже на стиль. Абсолютно в той же манере, через провокацию, производился захват моей скромной персоны.

– Я буду осторожен.

– Звоните.

– Лучше из комнаты.

– Звоните отсюда. Никого рядом нет. Я подниматься не буду. Сверху сбежать труднее.

– Кому сначала?

– Сначала Мочилову. Пусть обеспечит охрану семье, если еще не поздно. Наш охранник говорил, что вашу семью вот-вот привезут.