Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов - Максим Бузин

— Заметано, — улыбнулся тот, — в шесть часов вечера буду у вас! Как раз успею смотаться на завод, посмотрю, как мой новенький грузовик поживает. Обещали завтра отдать, но все равно нужно там появиться, что называется, жалом поводить!

— А ты же по телефону мне говорил, что сегодня получишь новую машину!

— Так я от директора звонил, вот и приврал немножко, чтобы он на денек раньше меня в Москву отпустил. Очень хотелось тебя, Петр Жанович, повидать!

— Хитрован ты калужский, Сергей Викторович! А если снабженцы, начальник автоколонны или кто там у вас еще разболтают, что шофер Буренков нарочно задвинул целый рабочий день?

— Все будет в порядке, Петя, не переживай! Скажи мне лучше, как у Алика дела?

— Нормально, я болтал с ним пару недель назад. Он начальник цеха теперь!

— Молодец, студент! Искренне рад за него! Кстати, мне тут Иваныч на Девятое мая поздравительную открытку прислал! Зовет всех летом к себе на Волгу порыбачить!

— Надо будет уважить нашего старшину! Вечерком подумаем, какой подарок ему отвезти.

Парикмахер сунул руку в карман и достал оттуда сначала машинку для стрижки волос, а затем часы с порванным ремешком.

— Ладно, Сережа, пойду, работать пора, — произнес он, взглянув на круглый, помутневший от времени циферблат.

— Давай, труженик, а я к Артему Тимофеевичу на полчасика заскочу и потом на завод!

— Помнишь, где наш генерал живет?

— Обижаете, товарищ шведский король! Отсюда в пяти минутах ходьбы! Ну все, до вечера, пока!

Мужчины крепко пожали друг другу руки и расстались. Сергей быстрым шагом направился в сторону Арбатской площади, а Петр собрался вернуться в парикмахерскую на рабочее место…

В этот момент иностранец, стоявший вместе с сыном неподалеку, подошел к нему и на правильном русском языке, хотя и с заметным акцентом, сказал:

— Извините за беспокойство, вы не могли бы ответить на несколько моих, возможно, немного бестактных вопросов?

— Пожалуйста, спрашивайте, — слегка удивившись, кивнул головой Петр.

— Я случайно увидел машинку для стрижки волос, которую вы сейчас держите в левой руке. Откуда она у вас?

— Мне подарил ее друг очень давно на войне. А взял он ее у раненого немецкого унтер-офицера, когда перевязывал того бинтом, чтобы остановить кровь.

— А есть на ней какая-нибудь надпись?

— Есть, там упоминаются некие Вернер и фон Ройгс. Да вы сами взгляните!

С этими словами Петр протянул иностранцу машинку, которую тот бережно взял в руки и отодвинул подальше от глаз.

— С возрастом развилась дальнозоркость, — пробормотал он, напряженно рассматривая выгравированные на одной из металлических ручек слова.

Петр ничего не ответил, с интересом наблюдая за этим, показавшимся ему весьма странным, человеком.

Примерно через минуту иностранец вернул машинку и произнес:

— Большое спасибо, не думал, что когда-нибудь снова ее увижу и даже буду держать в руках!

И, прочитав в глазах парикмахера немой вопрос, объяснил:

— Я Артур Нотбек, а Вернер мой отец. Это меня перевязывал ваш друг. Передайте ему искреннюю благодарность, если, конечно, он еще жив!

— Обязательно, — сказал Петр, совсем по-иному взглянув на собеседника.

— Тогда еще раз большое спасибо и прощайте! — произнес Нотбек.

Он вернулся к сыну, что-то сказал тому на ухо, и оба немца, не оглядываясь, продолжили свой путь. Петр Каминский, не обращая внимания на резко начавшийся ливень, смотрел им вслед до тех пор, пока уменьшающиеся с каждой минутой фигуры не исчезли за густой пеленой дождя…