Титановая гильотина - Сергей Соболев

На третьем этаже двенадцатиэтажки, в здании, расположенном в кварталах Южного микрорайона, местные подростки — вряд ли это бомжи, потому что дверь подъезда оборудована кодовым замком и домофоном, — в нише, за кабиной грузового лифта, обустроили себе шхерку для каких-то своих целей. Здесь аккурат уместились три шаткие табуретки, на одной из которых был положен кусок фанеры: скорее всего, юнцы в этом закутке время от времени резались в картишки, пребавляясь при этом пивком (в углу стояло с полдюжины пустых бутылок из-под «Клинского», причем одна до половины была заполнена окурками). Но в данный момент любители пивка и картишек то ли сидели по домам, то ли, наоборот, бродили где-то на свежем воздухе. А в их отсутствие эту нишу за лифтом на время оккупировал взрослый дядя, который появился здесь примерно с полчаса назад.

Карахан посмотрел на часы: пять минут седьмого вечера.

Уже больше суток минуло с той поры, как он перешел фактически на нелегальное положение. А что ему оставалось делать? Можно сколько угодно костерить себя за то, что попался на такой вот подставе, но делу это не поможет. Алиби у него нет — это и ежику понятно (долго они готовились, сволочи, загодя… даже «стукача» этого, с которым Герман общался в то время, как в «Левобережном» орудовали киллеры, четко придумали, прописав ему роль в заблаговременно написанном сценарии). Зеленскую у него, можно сказать, из-под носа выхватили… Повезло еще, что Ленчик успел прозвонить и сообщить про обыск и про тех ментов, что явно караулили его, Карахана, возле парадного Конторы. Потому что могло статься и так, что и сам глава Управления не смог бы воспрепятствовать аресту, раз у ментов и прокурорских имелся на руках соответствующий ордерок. А попади Карахан за решетку, вытащить его оттуда было бы в этой паскудной ситуации делом очень даже непростым.

«Ну уж нет, господа, — в который уже раз подумал Герман. — Я как-нибудь сам за себя отвечу».

Вчера, после того как Соломатин сообщил ему тревожные вести, воспользовавшись резервной мобилой, Карахан ненадолго вернулся на явочную квартиру. Здесь он черканул несколько слов на листке и оставил записку на столе, уверенный в том, что уже в скором времени она попадет прямо к Керженцеву.

После этого Карахан ненадолго залег на дно. Исчез. Для всех. Кроме двух своих давних приятелей, кому мог верить, как самому себе.

… Но время неумолимо, поэтому он не мог, не имел права бездействовать слишком долго.

Зацепок в этом деле, которое ему сейчас шьют местные законники, в общем-то хватало. Проблема заключалась лишь в том, что он мог сейчас полагаться лишь на себя да еще на двух людей: Леню Соломатина, которого Керженцев отозвал из краткосрочного отпуска и после нелегкой для них обоих почти часовой беседы тет-а-тет поставил на экстренно созданную по такому случаю бригаду, в которую, кроме Лени, были привлечены еще четверо сотрудников Управления, а также на Мишу Волкова, который до ранения в Аргуне летом позапрошлого года служил в региональном подразделении антитеррора и был их общим с Шевчуком приятелем.

Карахан не очень-то хотел втягивать в эти разборки своих приятелей, но они сами все решили за него: вечером они встретились в одном укромном местечке за городом, довольно основательно поспорили друг с дружкой, но потом все же сошлись во мнении, что им следует действовать сообща. Волков после выписки из госпиталя комиссовался; некоторое время он был без работы (Карахан, да и другие приятели, не раз подбрасывал Мише деньжат в этот трудный для него момент жизни, но потом его общими усилиями пристроили старшим смены вохровцев, охраняющих довольно крупный коттеджный поселок, застроенный, впрочем, пока лишь на одну треть, с неплохой по местным меркам зарплатой. Он до сих пор слегка прихрамывает на левую ногу, иногда (но никогда на работе) ходит с палочкой, но, однако, даже комиссованный и хромой, он стоит многих крепких, но необстрелянных мужиков.

Карахан решил для себя, что «пробивать» всю цепочку людей, событий и фактов нужно с того самого места, на котором вчера все оборвалось. А именно с московских журналистов, которые наверняка знают многое о ЧП в «Левобережном». А также с тех людей, кто одновременно с Караханом сумел оценить роль этой парочки и устроил блиц-охоту на москвичей (речь пока идет как минимум о похищении Анны Зеленской)…

— Внимание! — прозвучало в прикрепленном к уху динамике. — Подъехал… Паркуется у подъезда…

Карахан мрачно усмехнулся про себя. Жены, равно как и любовницы, бывают удивительно несообразительны… либо доверчивы. Но с другой стороны, если звонит человек, представившийся коллегой или знакомым, то с какой стати женщина должна что-то нехорошее подозревать? Вот и ляпнула в трубку: «Вы знаете, Витя только недавно звонил и обещался быть около шести… »

Он вышел из ниши и сошел пролетом ниже, прислушиваясь к звукам той жизни, которой живет этот многоквартирный дом. Кто-то на первом этаже вошел в лифт… кабинка поползла вверх… это хорошо. Пока неспешно спускался по лестнице, пальцы сами расстегнули крепление наплечной кобуры. В динамике, соединенном тонким проводом с покоящейся в кармане рацией «кенвуд», несколько секунд царила тревожная тишина, затем прозвучало долгожданное: