Великолепная пятерка - Сергей Гайдуков

— М-да, — поддержал мечту Борис.

— Но не получается, — вздохнул Парамоныч.

— Моя дочь говорит, что ты не похож на торговца недвижимостью, — усмехнулся Борис. — Говорит, что ты недостаточно крутой.

— Ну надо же, — снова вздохнул Парамоныч. — Я вообще эту современную молодежь слабо понимаю... Мне двенадцать лет было, так я этикетки от жвачек собирал, и счастье немереное было какой-нибудь новый фантик заполучить... А у этих сейчас — жвачек навалом, пепси-кола на каждом углу, и даже кока... Не жизнь, а малина. А они все чего-то на жизнь жалуются, все им не так... Я на твою дочь посмотрел и — только ты не обижайся, Боб, — понял, что правильно сделал, что не женился. Это же твой, так сказать, бывший сперматозоид, а ты смотри — отцу перечит, какие-то замечания делает и думает про себя невесть что... Давай. — Он слегка двинул бутылкой бутылку Бориса. — С нашим обычным тостом: пусть хорошим людям будет хорошо, а хреновым — хреново...

— Одобряю, — сказал Борис. Некоторое время они занимались исключительно пивом и воблой, а потом Парамоныч задал вопрос, который любой нормальный человек задал бы уже давно, однако старый романовский приятель четко держался принципа: не лезь в чужие дела, пока тебя об этом не попросят. Когда Борис вечером в воскресенье пришел к Парамонычу домой, можно было считать, что он попросил слазить в его дела.

— Круто в Москве-то? — спросил Парамоныч, ехидно щурясь. — Столица нашей, трам-тарарам, родины...

— Нормально, — сказал Борис. — Но лучше, чтобы там теперь без меня все это вертелось. Плохие предчувствия у меня стали появляться, Парамоныч, очень плохие. Я уж от греха подальше... — Он решительно махнул рукой, имея в виду направление на Парагвай.

— Но они тебя будут искать? — уточнил Парамоныч. — Это чтобы я знал, на что мне настраиваться... Я ружье племяннику одолжил для охоты — так что, забирать?

— Тут вот какой расклад...

И Борис пустился в долгие объяснения. Раз в субботу никто к Парамонычу не явился, это означает две вещи: Марина находится у Службы безопасности, но Служба безопасности ничего не знает про Парамоныча. Еще нужно было узнать, знает ли сама Марина, что ей нужно будет после освобождения ехать к Парамонычу. Звонить на квартиру опасно, потому что там наверняка поставили прослушку...

— Давай я съезжу, — деловито предложил Парамоныч.

— Спасибо за предложение, — сказал Борис. — Но ведь я не знаю, когда ее выпустят — завтра или через неделю. А ты там будешь болтаться вокруг «Славянки», тебя обязательно засекут.

— Твои предложения?

— У меня есть двое хороших знакомых... Они оба работают в моей фирме и живут рядом. Они сразу узнают про Марину.

— Хочешь им позвонить?

— Их тоже наверняка прослушивают. Я хочу послать им письма.

— Ты им настолько доверяешь?

— Другого выхода просто нет.

— И что ты им напишешь?

— Попрошу их помочь Марине сбежать из Москвы к тебе.

— А если кто-то из них окажется стукачом? Марина будет на него рассчитывать, он ей поможет добраться сюда — а на хвосте у Марины будет висеть армия твоих «друзей»...

— Есть такой вариант, — согласился Борис.

— Надо устроить проверку на вшивость, — предложил Парамоныч.

— Это как?

— Ты пишешь в письме: помоги Марине добраться до Парамоныча. И пишешь там адрес. Одному знакомому один адрес, другому другой. И если скоро на какой-то из адресов нагрянут...

— Мы будем знать, что этот человек стукач. А тот, чей адрес остался нетронутым, — нормальный мужик. Так?

— Примерно. Я дам адреса двух квартир, которые стоят у меня на продаже. Там соседи приглядывают за квартирами, так что они мне сразу же отзвонят, если какая-нибудь банда начнет ломать там двери.

— А если заявятся по обоим адресам?

— Ох... — вздохнул Парамоныч. — Что я могу тебе сказать, Боб? Хреновые у тебя друзья остались в Москве.