Колумбийская балалайка - Александр Логачев

— Пить меньше надо, — философски заметил Миша.

— Если б не пил, мафиозники давно бы меня зацапали, — огрызнулся Вова. — Видите: пить не даете, так целая армия у нас на хвосте сидит…

— Ладно, заткнись.

…Но я-то знала, что он прилетел, — стюардесса точно описала мне его внешность! Стало быть…

Стало быть, решила я, каким-то загадочным образом Володю из-под моего носа выкрали люди Маэстро и переправили на свою базу.

Значит, я должна найти эту базу С-117.

Но.

Из гостиницы «Эль Греко», где я остановилась, мне удалось связаться с моей… моим помощником у Падре-Эскобары — помощник уверял, что русский, как сообщил Падре Маэстро, в Ла-Пальма прибыл, однако от группы захвата самым загадочным образом ускользнул. Падре рвет и мечет, Маэстро поднял на ноги всех своих людей в Ла-Пальма, но русский как сквозь землю провалился.

И тут…

Сначала я, конечно, заподозрила многоходовую, сложную игру Медельинского Картеля (или еще какой-нибудь организации), направленную против нас, но буквально в течение десяти минут убедилась, что судьба сама посылает мне в руки джокер. В ожидании рапорта моей… моего помощника у наркобарона Эскобары я сижу у окошечка в «Эль Греко», думы невеселые думаю, и тут…

В самом деле, совсем как в романах про какую-нибудь Анжелику: и тут мимо окна моего номера прошествовал измученный нарзаном не кто иной, как В. А. Михношин — причем в сопровождении моего же соседа по гостинице, Мишани Сукнова, и еще какого-то парня в футболке с русской надписью! И брели они не куда-нибудь, а к нам в отель!!!

Собственно, вот и все. Остальное, ребята, вы знаете. Я напросилась к вам на вечеринку, сгоношила Мишку на круиз по морю, надеясь упредить захват Вовы людьми Падре… Но не учла одного: что нам подсунут «жучок», по которому Картель будет четко отслеживать курс катера…

— Ну точняк! — встрепенулся Мишка. — Помнится, когда мы к порту из гостиницы шли всей гурьбой, вокруг крутились какие-то цыгане — бабки выклянчивали. Я их шуганул. Значит, они «жучок» кому-то из нас и прицепили?

— Нет, — серьезно ответила Люба, искоса наблюдая за Лопесом. Пленный сидел с виду спокойно. Если можно так выразиться — фаталично. — У простого «жучка» в одежде или вещах не хватит мощности, чтобы сигнал достал до берега… Подозреваю, что маяк был на борту самой «Виктории» — снаружи, там рыбацких лодок полно, запросто могли прицепить, на магните-то… Подготовиться к прямому захвату у наших противников времени не оставалось, слишком много нас было и слишком быстро мы сорвались в этот круиз, вот они и решили потянуть время, проследить за нами. Простите, Борисыч, я в вас человека Маэстро подозревала.

— Н-да? — хитро прищурился старик.

Любо виновато кивнула.

— Миша и Таня отпадают — я в первый же день проверила, кто вместе со мной в гостинице живет, Вовка — само собой разумеется, Леша — он после аппендицита… Так что остаетесь вы.

— Благодарю, — не вставая, поклонился Борисыч.

— А вот я знала, что вы не та, за кого себя выдаете, — внезапно заявила Татьяна.

Люба удивленно перевела взгляд на переводчицу:

— Вот как? Откуда?

— Ну… Начала подозревать еще там, у сарая с лодками. Вы же за Лешу, уж простите, как клещ уцепились, а тут вдруг отпустили его с Борисычем — навстречу погоне, даже слова поперек не сказали, не удержали. А уж потом стала замечать, как вы все время нас направляете.

— Да, — нахмурилась Люба, — у лодки прокол получился. И не первый. — Улыбнулась чуть смущенно: — Я ж не боевик, я обычный агент влияния…

— Значит, они за Вовкой охотятся… — пробасил Борисыч. — А вы, значит, его прикрываете…

— Так, погодите-ка, — вдруг хлопнул себя по колену Алексей. — Значит, ты с этим Падре… — Он пощелкал пальцами, замялся.

— Да, — твердо сказала Люба.

— Но какого черта он тебе сдался?!

— Не мне, Лешенька… — негромко сказала Люба, — России. Я влияю на него, он влияет на правительство Колумбии. Это политика, милый. Грязное дело.

— И получается, что тогда, ночью, в рубке на «Виктории», ты со мной…

— Да, — повторила Люба и посмотрела ему в глаза; Леша отвел взгляд. — Извини, хороший мой, — добавила она тише, — так было надо… Надо было увести катер подальше от Панамы, поближе к точке изъятия, а иной возможности для взбалмошной стриптизерши из Свердловска я не придумала. Вот и пришлось заниматься любовью с тобой — и одновременно направлять «Викторию»… А кроме того, я должна была посмотреть на твой живот.

— ???

— Ты же вроде бы в Ла-Пальма остался потому, что тебе аппендицит вырезали? Вот я и хотела удостовериться, что шрам есть и что он свежий. То есть что ты не врешь…

— Ну и как? — скрипнул зубами морячок. — Удостоверилась?

— В полной мере.

— Спасибо, — неожиданно искренне улыбнулся Леша. И принялся ковырять царапину на левой руке.

— За что? — подняла брови Люба.

Моряк задрал голову и посмотрел на переплетение лиан, скрывающее небо Колумбии, за которым без устали кружили глазастые стервятники, зачем-то потрогал светящийся красным синяк на скуле. Ответил едва слышно:

— За то, что сказала «заниматься любовью», а не «трахаться»… Я… — Он запнулся. Помотал головой, встал и шагнул в сторону от полянки, повернувшись к спутникам спиной. Бросил, не оборачиваясь: — Да провались ты…

— Где ж ты был лет пять назад, Лешенька… — после паузы прошептала ему в спину Люба.

Но Алексей, конечно же, не услышал…

— Ладно, кончайте сопли жевать, — гаркнул Мишка и тоже встал. Вовик в это время завороженно рассматривал какую-то травинку, по которой ползла какая-то козявка. Михаил сказал Любе: — Ты хочешь сказать, что вся байда с нами — вот из-за этого урода?

— Увы. — Люба уже взяла себя в руки. — Он изобрел такое…

— Вправду, что ли, новый наркотик? — подался вперед Борисыч.

— Эй, ботаник! — Миша легонько пнул Вовку в бок. — Гений, блин! Ну-ка скажи что-нибудь умное. Фруктоза, там, овощоза…

Вовик оторвался от созерцания козявки, перевел отсутствующий взгляд на Мишу и неторопливо выдал как по писаному:

— Не, я не фруктозой занимался, при чем здесь фруктоза, это не моя область… Моя фишка — нейромедиаторы…

— Кто?!

— Нейромедиаторы. Точнее, их нейтрализация.

Он помолчал. Молчали и остальные. Потом Вовка тяжело вздохнул и заговорил, будто признавался в чем-то неприглядном:

— Видишь ли, считается, что нейролептики не только блокируют норадреналин, серотонин и ацетилхолин, но и антагонируют дофамину. Стало быть, они блокируют центральные дофаминовые рецепторы и, таким образом, замедляют дофаминергическую передачу нервных импульсов в головной мозг. Вот я и стал думать, как бы блокировать постсинаптический рецептор между лимбическим и гипоталомическим участками головного мозга от определенного рода нейромедиаторов…