Шанс только один - Максим Шахов

Оказалось, что хиреющий и неумолимо приближающийся к банкротству «Старойл» шесть месяцев назад выделил для двух своих газет довольно приличные средства. Это-то Максимова и насторожило.

– Стоп! – сказал генерал. – А зачем они это сделали?

– Вероятно, в целях санации, – пожал плечами Иван Петрович.

– Чего-чего?

– Ну, я не совсем точно выразился. Я имел в виду предпродажную подготовку. Это как вы решаете продать свой старый самовар и перед тем, как нести его на базар, начищаете бока пемзой. Чтоб, значит, выручить за него побольше денег.

– То есть «Старойл» просто решил продать эти газеты? – угрюмо спросил Максимов.

– Точно сказать не могу, – пожал плечами Иван Петрович, – просто такой вывод напрашивается. Хотя… – Иван Петрович защелкал «мышкой», – их до сих пор не продали. Странно…

– Так, – быстро сказал Максимов, – а у кого можно проконсультироваться насчет этих газет?

– Это не у нас. Это в информационно-аналитическом управлении, – развел руками капитан.

– Ага! – сказал Максимов и живо поднялся. – Понял. Спасибо, Иван Петрович. Извини, что оторвал от дел.

– Да не за что! – поднялся вслед за гостем капитан. – Всегда готовы.

Покинув УЭБ, Максимов тут же отправился в информационно-аналитическое управление. Сначала, ясное дело, заглянул к начальству. И все повторилось почти в точности – объятия, предложение «кинуть» все и удариться в запой и наконец вызов нужного сотрудника и указание оказать Максимову всемерную помощь.

Сотрудника звали Тимофеем. Его кабинет был до потолка завален всякой прессой. Не без труда устроив генерала между двумя стопками газет, Тимофей включил чайник и сказал:

– Так чем могу помочь?

– Меня интересуют газеты «Паблик ньюс» и «Точка зрения». Точнее, то, чем они занимались раньше и чем стали заниматься примерно шесть месяцев назад.

– Посредственные были газетенки, – вздохнул Тимофей. – Своего лица не имели, линии тоже. А вот шесть месяцев назад, тут вы правы, они поменяли тематику.

– На какую?

– На «гринписовскую». Шеф-редактором обоих изданий стал некто Волин. Известный борец за экологию, активный участник движения «Зеленая Россия»…

– И такое есть?

– Всякие есть. И «Голубая Россия», кстати, тоже, – хмыкнул Тимофей.

– Так что сделал этот Волин?

– Да что? Начал гнуть в «Паблик ньюс» и «Точке зрения» свою линию.

– И что за линия?

– Да вы должны быть в курсе. «Гринпис» проводила широкую кампанию за отказ от строительства Красунской ГЭС. Дело в том, что при реализации этого проекта должны быть затоплены тысячи гектаров реликтовой тайги.

– В Сибири? – быстро спросил Максимов.

– Ну да. Если помните, пару лет назад подобную ГЭС отгрохали на Дальнем Востоке. Сам президент присутствовал на открытии. А потом вроде бы оказалось, что эта ГЭС никому не нужна – электричество некуда девать. Вот «гринписовцы», ссылаясь на это, и пытались добиться отказа от строительства Красунской ГЭС.

– И что?

– Не вышло. Четыре месяца назад правительство выделило второй транш, и замороженное строительство возобновилось.

– Так, – сказал Максимов. – А если предположить, что за «Гринпис» кто-то стоял, чего они добивались?

– Честно сказать, не похоже, чтобы за «Гринпис» в данном случае кто-то стоял. Хотя, возможно, движение за отмену строительства исподтишка финансировали зарубежные энергетические компании. Конкуренты РАО ЕС…

– А смысл?

– Смысл простой – появится у РАО ЕС избыток электрической энергии, значит, они ее станут экспортировать. В Китай, Восточную Европу. И, естественно, за счет дешевизны кое-кого на энергорынке подвинут. А экспортеры леса, наоборот, были заинтересованы в этом проекте. Раз тайгу затопят – ее можно рубить подешевке, не глядя на то, реликтовая она или нет. Короче, «лесовики» с РАО ЕС победили.

– Ясно, – сказал Максимов.

На самом деле ему было ничего не ясно. «Старойл» уж точно не собирался торговать лесом и электричеством. При этом почему-то был заинтересован в отказе от строительства Красунской ГЭС.

Максимов чувствовал, что разгадка где-то рядом. Поэтому он быстро попрощался и поехал в Академию нефти и газа.