Шестерки сатаны - Леонид Влодавец

— Дай гранату! — рявкнул он по-английски, обращаясь, должно быть, к своему напарнику.

— О'кей, — ответил тот. Я хорошо расслышал, как они копошатся, и с тупой обреченностью считал секунды. Ребята грамотные, скорее всего бросят гранату так, что мне ее перехватить не удастся. Может, меня и не достанет осколками, но глушанет капитально. В тесном помещении санузла меня может крепенько садануть воздушной волной об стенку, так, что дальнейшая жизнь покажется неинтересной и контрольная очередь в голову, которой меня обеспечат коммандос, будет выглядеть как акт гуманитарной помощи.

Однако все пошло совсем по-иному.

Испуганный вскрик сразу из двух здоровых глоток разорвал воздух. Я аж подскочил в своем укрытии, ибо нервишки и так были на пределе.

Дут! Дут! — Это работало нечто бесшумное.

— Oh, God! — прохрипела какая-то глотка. Бряцнуло выпавшее из рук оружие, стукнула по полу какая-то твердая и увесистая фигулина — скорее всего граната, а потом с тяжким шмяком повалились тела. С небольшим интервалом в несколько секунд. Должно быть, чеку из гранаты коммандос выдернуть не успели, потому что взрыва, к которому я на всякий случай приготовился, не последовало.

Вместо этого прозвучал знакомый, хотя и несколько хрипловатый голос:

— Волчара! Ты жив, а? Вылазь!

«Хуже не будет», — подумал я и вылез из своего закутка. Очень неверными

шагами подошел к двери и, пошатываясь, будто поддатый, цепляясь зараскуроченные филенки, поглядел в комнату.

Хотя голос был знакомый, узнать Элен по внешнему облику я бы нипочем не сумел. На ней была просторная камуфляжка, под которой проглядывал броник — как туда только титьки запрессовались! Поверх куртки был навьючен «лифчик» — отнюдь не дамский, а самый что ни на есть мужской — с автоматными магазинами. Сам автомат — нечто незнакомое, но, судя по всему, на базе

Калашникова — псевдо-Хрюшка держала за пистолетную рукоятку, продев локоть через ортопедический вырез приклада. Из дула, на которое был навинчен глушак, тянуло свежей тухлятинкой. Имелась и оптика. На башке был прочный, швейцарского производства, шлем с поднятым вверх массивным забралом из бронестекла, под который была капитально спрятана вся пышная соломенная грива — ни волосинки не торчало. Сама мордаха была так размалевана зелено-коричневой маскировочной краской, что мать родная, то есть Валентина Павловна Чебакова, ни в жисть не признала бы за дочку это чудище. На поясе камуфляжных штанов у мамзель Шевалье висела кобура с каким-то солидным инструментом типа «стечкина», нож НРС, которым можно не только зарезать, но и застрелить — уж не тот ли, с которым я на Кирину дачу ездил? — а также две гранатные сумки. А за спиной у грозной мадемуазель просматривался хорошо знакомый предмет — «винторез» с толстым стволом-глушителем.

Носком ботиночка — только мне таким по ребрам не надо! — девушка только что перевернула того самого нехорошего дядю, который хотел кинуть мне в санузел гранатку. Для него уже все неприятности кончились. Гранатка с невинным видом лежала рядышком с трупом, очень чистенькая и совсем вроде бы безопасная. Однако внешность этой штучки мне — Дику Брауну, конечно! — была хорошо известна и памятна по вьетнамским делам. Эта маленькая дрянь начинялась белым фосфором и при подрыве давала огромную температуру, разбрасывая во все стороны жгучие капельки, которые могли даже сталь проплавить, не говоря уж о том, что запросто прожигали насквозь человека. Но даже если капли фосфорной начинки на человека не попадали, он мог сдохнуть от вдыхания продуктов горения, особенно в замкнутых объемах. Когда-то такие штуковины Дик Браун со товарищи кидали в подземные ходы, которые вьетконговцы километрами рыли у себя в джунглях, а иногда и просто в убежища, куда прятались от бомбежек женщины и дети…

Второй коммандос тоже не подавал признаков жизни и не мог их подать при всем желании. Потому что, когда пуля калибром 9 мм попадает в глаз, это почти никому не удается.

Его рассматривало еще одно зеленое чудовище, в котором я только подсознанием смог угадать Любу.

— Не ранен? — спросила Элен, видя, что я немного не в себе.

— Н-нет… — пробормотал я нетвердым голосом. — Просто перепугался…

— На, — сказала Элен, поднимая с полу «М-16А2» с подствольником. — Удержишь?

Оружие было малость замарано в кровянке, но я не побрезговал, обтер его какой-то тряпкой.

— Любаня, смотри за дверью! — распорядилась мамзель Шевалье. — А ты, Дима, давай веселей. Пора сматываться отсюда.

— Так я чего… Готов.

— Ни фига ты не готов, боец Коротков! — рявкнула Элен с интонациями незабвенного прапорщика Кузяева из моей личной армейской юности или сержант-майора Гривса по прозвищу Джек-Потрошитель, которого хранила память Дика Брауна. — Ты в этой маечке, блин, за сто верст светишься! Сымай куртень со жмура и всю навьючку — тоже. А штаны с вон того снимешь — этот дристанул напоследок. Ботинки не забудь.

Пока я в срочном порядке напяливал на себя пропотелые шмотки убитых коммандос, застегивал на липучки броник, собирал на один ремень ихние магазины и гранаты — ту, фосфорную, которой меня едва не сожгли, тоже пришлось взять, — воинственные бабы приглядывали за окном и дверью. Дабы злокозненный супостат не подобрался незаметно, как они сами к потерявшим бдительность коммандос.

Когда я надевал на себя куртку, то обнаружил на рукаве знакомый шеврон с оскаленной тигриной мордой. «Тигры»! Стало быть, мы опять в контакте с этим элитным батальоном хайдийской армии… Что ж, зато я теперь хоть знаю, где нахожусь и с кем воюю.

— Телись быстрее! — подгоняла Элен. — Как баба копаешься…

Наконец я вроде бы снарядился. Но в этот самый момент, перекрывая звуки стрельбы, вновь послышался свистяще-шелестящий гул вертолетов. В окно хлынул поток воздуха от нескольких роторов, по комнате закружились пыль и мусор.

— Проваландались! — Элен добавила пару русских фраз без протокола. — Ну, теперь держись! Побегаем!

В этот момент хрюкнула рация, и нервный голос Сарториуса позвал:

— Таня! Таня! Ответь нулевке.

— Я — Таня, слышу.

— Чего молчала?! — рявкнул Сорокин из динамика. — Где объект?

— Штаны надевал, — огрызнулась Элен.

— Пять минут, чтоб была на первом этаже! Парадную лестницу еще держу. Поняла? Жми, если жить хочешь! Видишь «вертушки»? Сколько их?

— Три зависло. Пощекотать?

— Некогда! Уходи. Конец связи!

Элен пихнула рацию в карман и приказала:

— Любаня, глянь в обе стороны — и бегом к парадной! Ты, — это уже относилось ко мне, — за ней. Не прилипай, метрах в пяти держись. Я — сзади.

Любаша сорвалась с места и понеслась, как спринтер. Я — за ней. Труп Алехо валялся на прежнем месте, я случайно поддал ногой попавшийся на пути «глок», а потом подхватил эту полезную волынку и сунул за пояс.