Этому в школе не учат - Сергей Зверев

— У нас говорят все, — заверил подполковник госбезопасности Гриневич.

Связник появился точно в назначенный час. И наверное, решил, что на него налетела нечистая сила, настолько неожиданно, казалось, из ниоткуда, материализовались фигуры в лесном камуфляже, обвешанные листьями и ветками для слияния с местностью. Даже дернуться не успел, как уже лежал на траве, умело связанный ремнями.

— А вот теперь поговорим, нацистская морда, — многообещающе произнес Гриневич.

Упирался наш пленный недолго. Помолчал ради приличия пару минут. Получил пару затрещин. И из него бурным потоком хлынула информация:

— В бункере бетонном главный схрон. От немцев остался. Там и склады, и рация.

— И радист там?

— Там.

— А сам Ящер?

— Сейчас нет. Думаю, готовит встречу десанта.

— Что?! — чуть не подпрыгнул я.

— Встречу немецкого десанта. Не сегодня-завтра немцы хотят громкий хлопок устроить. Взлетную полосу лесорубы в лесу проложили. А Ящер их того… восемнадцать человек. — Связной судорожно вздохнул. — Зверь он.

— Восемнадцать. — На меня дохнуло чужой бедой. К ее морозной безысходности привыкнуть невозможно. Еще восемнадцать душ смыла проклятая война.

Связник оказался знаком с картографией. Обрисовал на нашей карте, что и где расположено, наметил несколько схронов. А потом пообещал провести к бункеру.

Дальше мы все разыграли как по нотам. С использованием этих данных расставили оцепления и секреты. Потом партизаны незаметно сняли дозор у главного бункера. Связной крикнул пароль и проник в само укрытие. А за ним хлынули мы.

Постреляли мы при штурме немного — куда без этого. Прикончили четверых диверсантов. У нас — двое легкораненых. Счет в нашу пользу, но так и бывает, когда у тебя эффект неожиданности и троянский конь.

Главное, мы взяли радиста и рацию. Целыми и невредимыми.

Надо же — сознательный диверсант пошел. Радист тоже, как и его соратники, выразил искреннюю надежду на наше долгое плодотворное сотрудничество. Правда, для этого его пришлось пару раз отвезти на расстрел и вернуть обратно.

Радист числился первым заместителем Ящера, потому был в курсе всех дел. Подтвердил, что ожидается десант. И поведал, что сегодня Ящер должен будет сбросить в «Сатурн» последние разведданные о состоянии дел в районе Синеречья, а также отрапортовать о готовности взлетно-посадочной полосы.

— Сможешь без Ящера послать такое сообщение? — спросил я.

— Смогу, — кивнул радист.

— Где сейчас Ящер?

— В Синеречье. В центре городка — оловянная лавка старого Богуслава. Это наша явка. Ящер встречается там с командирами двух разведгрупп. Сначала с Лазарем. Потом с Гурзуфом.

Через два часа мы были в Синеречье, думая лишь о том, как бы успеть. По дороге заскочили в местный отдел НКВД на окраине городка и прихватили двух оперативников в штатском. Сам я натянул телогрейку, которая была в нашем «газике».

Я и местные оперативники пешком двинули в центр городка — присматриваться к месту захвата. Главный вопрос — там ли еще Ящер?

Скобяная лавка располагалась в одноэтажном дощатом домике. Парадный вход — с улицы Маркса. Черный ход выводит во дворик, а дальше идут сады, палисадники, домики. С той стороны вторая группа уже перекрыла пути возможного отхода противника.

— Во, контрнаблюдение, — отметил капитан Трофимов, тоже вырядившийся в гражданскую одежду.

Хорошо, что бандита мы срисовали на дальнем подходе к скобяной лавке, едва выглянули за угол. Тот притворялся слегка поддатым работягой, в сапогах и телогрейке — ну прям только что из-за токарного станка ремонтных мастерских МТС. Только взгляды бросает настороженные. Это хорошо, что он здесь. Значит, и его командир на месте.

Теперь надо этого наблюдателя снять так, чтобы он не поднял шум.

Трофимов метнулся в проулок, схватил там оставленное хозяином дома около водяной колонки алюминиевое ведро. Подошел к боевику и, пьяно качнувшись, спросил:

— Земляк, где тут ведра паяют?

«Земляк» кивнул молча на вход в скобяную лавку и отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что разговор закончен.

И тут же получил мощный удар по голове и сразу выключился. Так бы и рухнул на землю, если бы Трофимов его не поддержал и не уложил заботливо, как отца родного, на пыльный тротуар.

Путь открыт. Мы ринулись вперед.

Я влетел в помещение вслед за Трофимовым. Отшвырнул маячившего на табуретке у входа хозяина лавки. Ничего, подберут те, кто идет за мной.

Вот и вход в складское помещение, которое, со слов радиста, используется для переговоров и встреч.

Я двинул ногой по двери. Заскочил внутрь.

Сознание мое ухватило разом всю картину. Точнее, главные ее детали. Ящер, он же Курган, он же мой бывший ученик Тимофей Курганов стоял в центре узкого, с крошечными окошками под потолком складского помещения. За низким железным столиком сидел худой, лысый и блеклый человечек — Лазарь.

А еще я видел гранату с выдернутой чекой. Курган, как-то странно улыбнувшись, выпустил ее из рук и толкнул ногой в мою сторону.

Поразить взрывом должно было всех. Граната наступательная, не слишком сильная, но в закрытом помещении хватит.

Тут я и совершил незабываемый кульбит. Я рванулся не от гранаты, а навстречу ей. Точнее, навстречу Курганову. Схватил его и дернул с силой на себя.

Сознание в критических ситуациях порой действует с поразительной четкостью и фантастическим расчетом. От моего рывка Курган рухнул пузом прямо на эту самую гранату.

Ухнуло. Тело Кургана подпрыгнуло. Лазарь уже лежал на полу, прикрыв голову руками. А наши стояли около стеночки, хватая ртом воздух…

Все кончено! И мы живы! И даже здоровы! Только в ушах стоит звон.

Я перевернул Курганова на спину. Его живот разворотило. Но самое удивительное, он был еще жив. Как какой-то румынский вампир — все никак не мог подохнуть. Стекленеющими глазами, лежа на спине, смотрел на меня, явно узнавая:

— Учитель… Сука…

Потом прохрипел:

— Будьте прокляты… С немцами жил бы да жил… А вы…

— Немцы что тебе дали? — Я нагнулся над умирающим.

— Все что я хотел. Рвать на части! Стрелять… Рвать вас, сук, и стрелять. И владеть… Владеть… — В его глазах металось темное бесовское пламя.

Чем владеть — он так и не пояснил. Но видимо, чем-то важным, если для этого нужно стать такой мразью.

Он дернулся и затих.

Ну что же, судьба, наконец, вынесла свое решение. Наша странная связка разомкнута. Курганов мертв. А я жив. И меня ждет масса важных дел. Например, близится час радиоконтакта, и радист еще должен отбарабанить в «Сатурн», что мы готовы принять самолет…