Сирийский гамбит. Операция "Мертвая рука" - Александр Полюхов

– Само собой. Жду вашего звонка.

Уходя в душный и влажный кипрский вечер, Адвокат чертыхался: «Вот засада! Откуда взялся вездесущий Алехин? Блин!»

Вариативность развития событий нарастала по мере вовлечения в сферу «Шиа» новых лиц, даже столь незначительных и случайных, как Адвокат. Предусмотреть их роль и влияние невозможно. Разведчик без фанатизма относился к собственному оперативному плану и скорректировал бы его, если бы догадался, к чему приведет визит юриста. Время догадок впереди.

Его мысли занимал центральный персонаж – Кокрейн: «Интересно, что замышляет? Насколько контролирует Сосновского и Сакаева? Надеюсь, лондонский love triangle является не равносторонним. Тогда конструкцию удастся раскачать». Алехин не знал об устремлениях каждого из «углов», однако разбирался в людях, особенно тех, кто склонен к интригам и предательству. Их натура предполагала непостоянство и авантюризм. С таким человеческим материалом привычно работать, ведь его поведение определяется всего двумя мотивами: корыстью и ненавистью. Лишь теоретически допустимо, что Джереми может двигать исключительно чувство долга. Тот, кто близок с вором и бандитом, не может быть человеком чести.

«С волками выть, – переиначил пословицу Алехин, вспомнив похищение Литвиновой, – по-волчьи жить». Набрал мобильник офицера MI6.

– Good evening, comrade Grieg, – обрадовался англичанин.

– Hi, Jeremy, – ответил русский, про себя добавив: «Ичкерийский волк тебе comrade». – В 22.00 жду в спорт-баре «Уютное место», напротив «Палм Бич».

Нажав отбой, натянул футболку England. Её купил в Хитроу, оставив свой рюкзак с одеждой в «подарок» Кокрейну. Напоминание о шутке тем более уместно, что для встречи ветеран выбрал простенький паб, где вечерами собирались британские отдыхающие – любители выпивки, футбола и потасовок. «Пусть почувствует себя как дома. Посланник метрополии в бывшей колонии вербует строптивого варвара из России».

Валерий Брюсов на Кипре явно не бывал. Посему его строка («Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена») требовала перевода на кипрский греческий: «Тарелкой, плохо глазурованной, Луна над волнами повешена». Моря на огромном диске выглядели морями, кратеры – кратерами. На Земле цикады надрывались в сексуальном аромате жасмина и лимонных деревьев. Полчища кошек вышли на ночной промысел возле ресторанов. Парни уже делали первые глотки пива или вина. Девушки еще наряжались к выходу на поиски развлечений. Литвинова гримировала синяки и собиралась на дискотеку. Пока красавица не весела и танцпол еще пуст, но ночное светило лишь всходило на небосклоне.

Жданов обошел контрольные точки: к закамуфлированной технике не притрагивался – просто раскладывал корм для мяукающей братии. Хвостатые твари заполонили остров за века, прошедшие с периода крестовых походов. Тогда Святая Елена завезла сюда кошек для борьбы со змеями, попутно одарив островитян кусочком Христова креста, что везла из Иерусалима в Европу. Именно его берегут в монастыре на горе Ставровуни, которая господствует над Ларнакой и дает приют лагерю «коммандос», чей выпускник охраняет покой и поднимает настроение Литвиновой. Ему сегодня не пить спиртное и не ухаживать за другими девушками, однако плясать и развлекаться Матвей велел на все деньги. Поручение пришлось по нраву, греки умеют веселиться. Московский психотерапевт настаивал на лечении, а Г иппократ утверждал: «Врач лечит, природа исцеляет». Ксении предстояло узнать, кто же из медиков прав. Хотя на Кипре ответ очевиден.