Черное золото - Сергей Зверев

* * *

Через месяц после описанных событий Федор Бунчук в офицерской столовой хлебал украинский борщ, обхватив миску волосатой рукой. На правой щеке виднелись следы недавних ожогов. После того случая, когда, выбираясь из охваченной огнем гостиницы, он получил балкой по голове и едва вышел живым из этой передряги, три недели он провалялся в госпитале. К счастью для него, все еще обошлось более-менее нормально. Разве что после того случая он стал мрачнее и менее разговорчивым. Брякая ложкой, он то и дело бросал взгляд в сторону входной двери, откуда появлялись новые люди.

Какой-то смешливый офицер точил лясы с молоденькой Наташей, сидевшей за кассой.

– Вот вы мне не верите, Наташенька, а я вам – как на духу. Если я вас с утра не увижу – и день пойдет как попало, и настроение ни к черту. – Он полез рукой в нагрудный карман и достал два билета. – Как хотите, а в воскресенье я приглашаю вас на концерт.

– А что за звезда приезжает? – поинтересовалась миловидная Наташа. И все бы ничего, только слишком вздернутый нос немного портил ее свежее, как майская роза, лицо.

– Главная звезда там – это вы.

– Вам бы все шутить, Андрей, смеяться над одинокой девушкой, – игриво покачала головой Наташа.

– Смеяться? Да вы что? Ни-ког-да! – Мичман картинно поднял руку. – Я вызову на дуэль каждого, кто позволит себе хоть что-то такое в отношении вас.

Наташа захихикала.

Рядом со столиком, за которым сидел Бунчук, послышались шаги. К нему подсел капитан третьего ранга Чередниченко.

– Привет, Федор.

– Здорово, – флегматично отозвался Бунчук, не переставая поглощать содержимое тарелки.

– Как сегодня борщ, ничего?

– Ничего, – прозвучал односложный ответ.

– Я тут слышал, что ты в целую катастрофу недавно попал?

Бунчук поморщился.

– Катастрофа… Да, случился пожар. Обгорел я малость, сам видишь.

– Ну, а на сегодняшний день как ты? В порядке? – облокотился на стол Чередниченко.

– В полном. – Бунчук выловил из борща кусок мяса и, разжевывая крепкими зубами, исподлобья внимательно взглянул на капитана.

– Не потому ли ты выходишь на пенсию? – улыбаясь, произнес тот. – Или просто служба надоела?

Бунчук отвлекся, оставив миску.

– Ты зачем интересуешься?

– Надо! Я вообще, если знаешь, лишних вопросов не задаю.

– Ладно! – Бунчук показал два пальца. – Ухожу через два месяца, но пенсия такая, – он криво улыбнулся, – что только дурак согласится жить на нее.

– А что ж делать будешь?

– Икрой на базаре торговать!

В Дагестане икрой в последние годы торговали от мала до велика все, этот браконьерский промысел приобрел просто невиданные масштабы, в том числе и благодаря милиции, которая прикрывала браконьеров. Те отчисляли процент с прибыли коррумпированным милицейским начальникам. Черная икра была востребована – она с большим успехом продавалась на развес и в самодельной таре во многих городах бывшего СССР.

– Послушай, Бунчук… – начал было Чередниченко.

Из громкоговорителя, висевшего на стене, донеслось:

– На ближайшие сутки объявляется штормовое предупреждение, каботажные рейсы в Астрахань отменены.

– Смотри ты, бедному жениться – ночь коротка, – усмехнулся Чередниченко. – Свою завтрашнюю рыбалку не отменяешь?

Бунчук махнул рукой.

– Мне все равно! На моем веку было столько этих штормовых предупреждений! Если налетит шторм, я успею вернуться.

– Ну, дело твое, – задумчиво сказал капитан. – Береженого бог бережет.

– Ладно-ладно, – Бунчук отставил миску и вытер рот. – Знаем, бывали.

В столовую вошла группа офицеров. Один из них махнул Чередниченко рукой. Тот поднялся и подошел к нему. Они недолго о чем-то переговорили, и капитан третьего ранга, оглянувшись, быстро вышел на улицу.

Бунчук взялся за второе. Видно было, что он о чем-то напряженно размышляет. На его лице возникла и несколько минут не сходила однобокая застывшая усмешка.

* * *

Вечером того же дня у берега, где стояли лодки, у деревянного причала покачивался на волнах небольшой катер, выкрашенный в синий цвет. На носу катера затейливой вязью было выведено: «Анжелика». На палубе суетился сосредоточенный Бунчук. В его руках были две тяжелые герметичные сумки. Зазвонивший мобильник ненадолго отвлек его, и, коротко переговорив, он снова взял сумки в руки и стал спускаться по трапу в каюту.

В эту минуту на причале рядом с катером остановился пожилой мужчина в тельняшке.

– Как дела, Бунчук? Куда собрался?

Бунчук замер на полпути, скривился.

– Хочу выйти на рыбалку на пару дней.

– А это что? – мужчина кивнул на тяжелые сумки.

– Как что? – Бунчук посмотрел на мужчину. – Жратва. Запаяна, чтобы дождь не намочил.

– Ну-ну.

– Что – ну-ну? Что ты здесь ходишь? Я за стоянку заплатил? Заплатил. Какие претензии?

– Да ты, Бунчук, не кипятись, – примирительно сказал человек на берегу. – Все в порядке, я просто хотел увидеть живого человека. Издали видишь, кто-то копошится, а кто – не знаешь. И потом, поговорить тоже не с кем. – Старик вздохнул и поковылял дальше.

Бунчук посмотрел ему вслед и покачал головой. «Смотри ты, ему на тот свет уже пора собираться, а надо влезть во все: что, куда и почему». Раздраженно плюнув, он пошел в каюту.

От города к причалу спускалось шоссе. Вдали на нем показался быстро приближающийся мотоцикл, который нес двух седоков. За рулем сидел молодой человек в шлеме. К нему прижалась красивая девушка в кожаной куртке, шлем на ее голове отсутствовал, длинные белокурые волосы развевались на ветру.

У причала мотоциклист заглушил двигатель. Девушка сошла с мотоцикла. Мотоциклист махнул рукой и потянулся к спутнице, чтобы обнять, но ничего не вышло. Та, рассмеявшись, хлопнула парня по плечу и отстранилась.

– Но-но, не забывайся.

– Зря ты так… – умильно склонил голову мотоциклист.

– Мне лучше знать, Славочка. Бай-бай, – она легонько помахала пальчиками.

– Так когда же мы увидимся, Анжелика?

– Не знаю, – пожала плечами красавица. – Позвони…

Она отвернулась, дав понять, что разговор окончен.

Мотоцикл, взревев, укатил, девушка осталась. Рядом с ней на асфальте лежала большая спортивная сумка.

Спустившись с катера, к девушке подошел Бунчук.

– Все так же динамишь парней? – подмигнул он ей.

– Да, а тебе какое дело?

– Ну… – Отец с улыбкой рассматривал ее лицо. – Пора бы уступить хоть одному…