Бой в ливийской пустыне - Александр Тамоников

Женщина неслышно удалилась, прикрыв за собой створки резных деревянных дверей.

– Одна из жен? – поинтересовался Бретон.

– Нет! Наложница. Я купил ее в Герате. Недорого обошлась.

– В Герате рынок рабынь?

– Можно сказать и так. В афганских семьях много детей. Они вырастают. Мальчики становятся мужчинами и продолжают дело предков, у них в жизни много дорог. Девушки же лишены выбора. Их участь быть рабой. У мужа или другого мужчины. Бедные семьи не могут в нынешних условиях прокормить большую семью. Поэтому часто отец продает своих дочерей, чтобы вырастить сыновей. Замечу, Ален, сам продает, без какого-либо принуждения, хотя надо признать, что нередко красивых женщин забирают силой. Но на то она и сила. Сильные владеют миром.

Бретон утвердительно покачал головой:

– Я уже это слышал. В Ливии.

– Абдал сильный и умный человек.

Наложница талиба внесла поднос с чайником, пиалами, чашкой, наполненной сладостями. Поклонилась и вновь так же неслышно, словно по воздуху, вышла из кабинета.

– Молодая? – спросил Бретон.

Мусаллах рассмеялся:

– А зачем бы я покупал старуху? Мне в этом плане старшей жены хватает. Маноле – пятнадцать лет. Возраст невесты.

– Она уже никогда не сможет выйти замуж?

– Ну, почему? Я могу отдать ее какому-нибудь нищему. Вопрос: согласится ли Манола выйти за него замуж? Пословица: «С милым и в шалаше рай» – полный бред. Да, возможно, птица и не запоет в золотой клетке, но вряд ли променяет ее на такую же клетку из ржавого железа.

– Ладно, Хайрулла. Ваши законы я уважаю, но, честно говоря, не понимаю, да и не хочу понимать.

– Тебя никто не заставляет принимать ислам, однако исполнять законы нашей страны ты обязан.

– Ты имеешь в виду законы, принятые официальной властью под диктовку американцев?

– Нет, я имею в виду законы шариата. Те законы, что установлены на контролируемой Талибаном территории, ведь ты находишься в Кандагаре, а не в Кабуле. Кстати, ты уже нарушил их.

– Имеешь в виду спиртное?

– Да.

– Я выпил, будучи вне территории контролируемой движением, и давай перейдем к делу.

– Хорошо. Сейчас уже поздно, и разговор у нас будет короткий, более предметно поговорим завтра.

– Отличная идея.

– Ты уверен, что в Лэнгли проглотят твою дезинформацию по Низару Аль-Галади?

– Да.

– Джон Рест, твой начальник по команде СИ-8, станет усердствовать в твоих поисках?

– Думаю, да, но поиски не дадут результатов. И в этом не будет ничего странного. В Ливии ежедневно пропадают сотни людей.

– Но ты же все-таки сотрудник ЦРУ?!

– Работавший под прикрытием миссии по правам человека. Главарям банд, что сейчас рыщут по всей Ливии в поисках добычи, как стаи шакалов, без разницы кого грабить, насиловать, убивать. Они получили свое – анархию, а с ней полную свободу действий. И пользуются этой свободой весьма активно.

Бретон улыбнулся:

– И данной ситуацией умело пользуются ваши люди.

– Нам удалось не только внедрить их в отряды повстанцев, но и возглавить эти отряды. Поэтому-то Ливия и выбрана одним из плацдармов расширения влияния Аль-Каиды в Европе.

– А заодно и организации массовых поставок нового наркотика в страны Старого Света, не так ли? Кстати, Хайрулла, я до сих пор не знаю, что представляет собой этот наркотик, получивший устрашающее название «Эфа».

– А вот об этом и обо всем остальном, мы поговорим завтра. На сегодня достаточно. Сейчас ужин и… сюрприз.

– Ты хочешь положить ко мне в постель экзотическую шлюшку?

– Ты угадал только с постелью, но какой это будет сюрприз, если я все выложу тебе о нем?!

– Значит, в любом случае женщина. И это хорошо, это то, чего мне не хватало в последнее время.

– Тогда идем вниз?! Ты не откажешься от прекрасно приготовленного мяса из молодого барашка?

– Не откажусь. Если бы к нему добавить еще бокал виски?!

– Ты неисправим. Хорошо, как я уже говорил, каждое правило имеет исключение. Я сделаю исключение для тебя, ибо желание гостя закон.

Бретон и Мусаллах рассмеялись и пошли на первый этаж мужской половины дома, в большую комнату, где вовсю суетился с ужином помощник хозяина дома, Бахтияр.