Оперативник с ИИ. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Она схватилась за голову, растирая виски, будто её донимала головная боль.

— Что-то ты, Елена Сергеевна, темнишь, — сказал я. — Расскажи всё, как было.

Она тяжело выдохнула, словно решаясь.

— Прости, Егор. Я не хотела, правда. Но на меня надавили. Мне угрожали. Прости, пожалуйста, если я тебе навредила. Они сказали, что просто проверят тебя, и ничего такого не будет. Что ты сотрудник, а сотрудники не могут быть подозреваемыми.

— Кто это — они? — спросил я.

— Ну… эти люди. Со следователем был ещё один. Страшный. Ужасный.

— Так. Отсюда поподробнее, что ужасного в нём? Опиши его.

— Лысый. Лицо угловатое. Челюсть тяжёлая, как у бульдога.

Я пролистал фотографии в смартфоне и открыл фоторобот Серого — тот самый субъективный портрет, который мы сделали с Иби через специальное приложение, аккуратно воссоздав признаки внешности киллера.

— Этот? — спросил я.

— Да, — сказала она сразу. — Да-да, это именно он.

Слова всё ещё срывались с губ торопливой дробью, голос у неё срывался, взгляд спрятала, будто стыдилась.

— Прости, Егор. Я не хотела… Ой, что же теперь делать… мамочки… что теперь будет…

Она шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

А я мысленно обратился к напарнице.

— Иби, проверь. Врёт она или нет?

— Судя по психофизиологическим параметрам, — проговорила Иби, — на шестьдесят процентов она говорит правду.

— Это как — на шестьдесят? — уточнил я. — А на сорок, выходит, врёт?

— Не совсем так, — ответила она. — Я лишь на шестьдесят процентов склоняюсь к тому, что она говорит правду.

— А на остальные сорок?

— Высока вероятность искажения информации. Сознательного или вынужденного.

— О как, — подумал я. — Раньше ты раскусывала всех сразу.

— Здесь всё сложнее, Егор, — сказала Иби. — Эмоциональный фон неровный. Если она говорит правду, значит, перед нами один тип личности. Если врёт — так искусно может врать только специально подготовленный человек.

— Специально подготовленный? — я нахмурился. — Она что, спецагент?

— Я не могу дать достоверный ответ, — сказала напарница. — Нужно больше контакта. Наблюдение, дополнительные тесты, желательно незаметные.

Я отхлебнул чай. Он оказался терпким, приторным, в общем, откровенно невкусным.

— Тебе не нравится чай? — спросила хозяйка. — Это мне подарили, экзотический.

— Нормально, сойдёт, — ответил я. — Мне не нравится другое. То, что ты сделала.

— А что я могла сделать? — голос у неё дрогнул. — Я боюсь, Егор.

Она всхлипнула.

— Я даже в отпуск ушла, чтобы не появляться нигде. На работу не хожу. Думаю вообще уехать, уволиться. Мне в жизни никто так не угрожал, понимаешь?

Она снова вытерла глаза тыльной стороной ладони, шмыгнула носом.

— Иби, а ну-ка посмотри радужку глаз, — мысленно сказал я. — Есть покраснение?

— Нет, — ответила Иби.

— А это значит… — подумал я.

— Это значит, что она не плачет на самом деле, — сказала Иби. — Она имитирует.

Я снова хотел отхлебнуть чаю, но что-то меня удержало.

— Егор, — вдруг сказала Иби, — я фиксирую в организме постороннее вещество.

— Твою мать, — вырвалось у меня уже вслух.

— Что? — встрепенулась Леночка. — Что случилось?

Я посмотрел на неё строгим взглядом, перестал притворяться другом и всепонимающим товарищем. Эта женщина дала о себе ложные сведения, а теперь пыталась скормить мне под видом чая какую-то дрянь.

— На кого ты работаешь? — прямо спросил я. — Хватит ломать комедию. И что ты подмешала мне в чай?

— Я не понимаю, о чём ты, Егор, — сказала она. — Ты что, в чём-то меня подозреваешь? О, господи, это звучит так нелепо. Прости, но твои обвинения меня оскорбляют.

Она всплеснула руками и, прижав их к груди, сделала шаг назад.

— Сядь, — сказал я. — Сядь, чтобы я тебя видел.

Но она не садилась и взгляд выдала обиженный: мол, сидеть рядом с тобой я не буду.

— Ты действительно думаешь, что я всё это специально? — продолжила она. — Ты позвони своей маме, спроси. Я же работаю с ней на кафедре. Я научный сотрудник. Я кандидат наук.

И всё пятилась к шкафчику.

— Сядь, — повторил я и приподнял рубаху, под которой была кобура с пистолетом. — Я не воюю с женщинами. Но если ты преступница, мне придётся применить силу, если не будешь подчиняться моим указаниям.

И тут произошло невероятное. Леночка вдруг преобразилась. От испуганной мышки в одну секунду не осталось и следа. Холодный блеск в глазах резанул злобой и гневом. Она метнулась к шкафу, схватила нож и бросилась на меня.

Я хотел выдернуть пистолет, но моя рука просто не успела. Движения оказались вялыми и заторможенными.

«Чёрт, что за ерунда», — мелькнуло у меня.

— В чае снотворное, — сообщила Иби. — Большая доза. Мы вовремя вычислили, что нечто подмешано, но ты всё-таки сделал глоток, поэтому эффект есть.

Бросив тянуться к оружию, я оттолкнул от себя кухонный стол, перекрыв проход девушке с ножом. Она двигалась точно и уверенно, будто натренированный боец, владеющий холодным оружием. Легко обогнула стол, чашки и чайник с грохотом посыпались на пол, раздался звон.

В следующий момент я уже успел расстегнуть кобуру и вытащить пистолет, оставалось только навести. Леночка мгновенно оценила ситуацию, поняла, что до меня ей не успеть, и метнула нож.

— Осторожно, Егор! — крикнула Иби.

И хоть тело моё было ватным, а движения замедленными из-за снотворного, я каким-то образом всё же ушёл от летящего ножа. В последний миг корпус сам довернулся, и лезвие прошло возле уха. Снова сработал рефлекс, снова Иби каким-то образом помогла, как тогда, с движением века и азбукой Морзе.

Я вскинул пистолет, но стрелять было уже не в кого. Леночка резко развернулась и выскочила из кухни, затем и вовсе из квартиры, и через секунду о ней напоминал только звук хлопнувшей двери. Я поднялся на ноги, чувствуя, как они предательски подгибаются, спустился вниз, но во дворе, естественно, уже никого не было.

— Это не Леночка, — сказала Иби.

— Что? — нахмурился я.

— Я, наконец, нашла кандидата наук Елену Сергеевну Золотухину. Загружаю изображение тебе в телефон.

На экране появилась фотография полной тётушки в огромных очках, с болезненным, но очень умным лицом.

—