Крутой и два баклана - Максим Шахов

Покойный папаша Володьки был профессиональным браконьером. Именно от него он унаследовал тягу к движущейся технике и стремление быть сам по себе и ни от кого не зависеть.

Пока отец был жив, в доме не переводились рыба с дичью, а вместе с ними и деньги, но к тому времени, когда Володька вышел из колонии, папашу подстрелили на озере конкуренты.

Времена для семьи наступили тяжелые. О приличной работе без образования и с судимостью нечего было и думать. Тяги к браконьерству Володька не унаследовал. Промышлять угоном мотоциклов и мопедов было опасно и невыгодно. Угонять машины – намного выгоднее, но тут работать нужно было бригадой, а Володька привык быть сам по себе. В результате он занялся сбором металлолома, точнее – цветмета.

Работа была как раз по нему, давала желанную свободу и приносила более-менее стабильный доход. Изредка для души Володька угонял какой-нибудь подвернувшийся мотоцикл и разбирал на запчасти. Именно за этим занятием его и застал Андрей.

– Так что за дело-то? – нетерпеливо проговорил Усач, пододвигая гостю табуретку, сделанную из мотоциклетного сиденья. – Садись, выкладывай!

– Да я лучше постою, – покачал головой Андрей. – Дело, Усач, простое. Как два пальца обсморкать.

– Ага, заливай. Такие бабки за просто так не платят.

– Это как посмотреть. Расскажу, сам увидишь. Только запомни, все, что ты узнаешь, остается между нами. И не дай бог…

– Ты че, Воробей, за фраера меня держишь? Я как-никак срок отмотал, хоть и на «малолетке».

– Я тебя предупредил, – пожал плечами Андрей. – Короче, дело такое. На днях раздолбаи-инкассаторы повезут в область бабки. Мое дело – перелезть через забор в банк, тихо вырубить одного из них и смыться с сумкой. Твое дело – угнать какую-нибудь тачку, проделать для меня дыру в «колючке» на заборе и увезти от банка.

– Ни хрена себе! – присвистнул Усач. – У них же «стволы», а если они тебя подстрелят?

– Все просчитано. В деле, кроме меня, есть еще люди. Очень умные… Но о них тебе знать не положено. И потом, подстрелят-то меня. Смоешься, и все дела. Тебе-то что?

– Как что? Я тогда свои три штуки не получу!

– А, ну это да. Так как тебе дело?

– У меня на «малолетке» кореш один был, – почесал затылок Усач.

– А при чем тут твой кореш?

– При том, что у него поговорка была: «Кошелек возьмешь, в Сочи попадешь. Банк возьмешь, на тот свет попадешь».

– Дурацкая поговорка.

– Не скажи, Воробей, у этого кореша на сберкассе менты двух братанов замочили.

– Усач, ты задолбал своими корешами и поговорками. Короче – да или нет?

– Да, – вздохнул Усач. – Ни в жизнь бы не согласился, но ради тачки…

– Какой еще тачки?

– Да тут сосед по гаражу «Фольксваген-Гольф» продает. Движок после капремонта, титановые диски – не тачка, красава! И просит всего три штуки, считай, задаром отдает. Я как раз думал, где их взять. В общем, ради этой тачки я, Воробей, согласен на все! Когда я получу бабки?

– В пятницу. Как только все провернем.

– Елки-палки! Так я в субботу уже буду на колесах!

– Да. Но для того, чтобы все прошло как надо, ты, Усач, должен научиться коротить провода, потому что «колючка» в банке под напряжением. В общем, сделаем так. Я сейчас съезжу переговорю с одним человеком, и он придумает, как это лучше провернуть…

– Что – провернуть?

– Ну – тренировку. Чтобы ты в пятницу сделал все путем.

– Ты серьезно?

– Конечно, серьезно.

– Воробей, я сдал на приемные пункты километров двадцать проводов. И все они были под напряжением.

– Так то провода, а то «колючка» в банке!

– Ты знаешь, что это такое? – с ухмылкой спросил Усач, открывая небольшую картонную коробку.

– Радиодетали какие-то.

– Не какие-то, а старые микросхемы с содержанием золота. Знаешь, где я их беру?

– Нет. А при чем тут это?

– При том, Воробей, что все эти микросхемы с радиолокационной станции, которая за военным аэродромом. «Колючка» там, промежду прочим, в три ряда, и напряжение такое, что вороны на лету вспыхивают… Короче, расслабься. Проход я тебе в пять секунд организую, с закрытыми глазами. Ты лучше сам тренируйся…