Первый к бою готов! - Сергей Самаров

– Даже на войне, Онуфрий, надо у «дедов» учиться... – прочитал я тогда нотацию. – А ты все – бежать да бежать...

Он ничего не ответил, только зыркнул волчьими глазами.

Мне б глаза такие...

* * *

...Беспредел, будь то беспредел чеченский или беспредел семейный, следует пресекать в корне и жестко. Иначе потом сам жалеть и плакать будешь. И мне надо было подумать, как с женой поступить... Всерьез подумать, зная несговорчивый характер «свиньи-копилки»... Насчет пистолета ко лбу – это я только в мечтах... И Онуфрий возиться с ней не пожелает... Он не киллер какой-то... Будь вот у меня глаза, как у Онуфрия, я бы одним взглядом ее уничтожил... Минуту посмотрел бы пристально, и она бы себе торжественно язык откусила, чтобы никогда больше о деньгах не заикаться и удовлетворяться тем немалым, что я сам плачу. Не зря она моего боевого друга терпеть не может, как она говорит. Это она так только говорит, а в действительности, по-честному, она его жутко боится. Именно из-за взгляда...

Я сам, помню, взгляд этот встретил сразу, когда «молодняк» пригнали. Шесть человек радистов... Списки пришли раньше, и я знал по фамилии, кого мне в напарники сунут. Капитан Петров меня отправил встречать. Их всех тогда сначала в старую казарму загнали, где инструктаж давали, как себя на территории вести и как с «дедами» общаться, чтобы конфликтов не возникло, потому что «деды» в спецназе ГРУ уже прошли такую подготовку, что... И в том же духе...

Я, помню, в отпуск домой ездил, в поезде и на вокзале, когда пересадки ждал, с другими солдатами разговаривал. В армии вообще-то беспредел с «молодняком» творят. У нас такого не было. Командир бригады в этом отношении строг и лют, хотя досмотреть за всем полковнику тоже невозможно. Конечно, все понимали – баловать «молодых» не следует, чтобы служба дискотекой не показалась, но и серьезных конфликтов не возникало. Так, по мелочи разве, на почве уважения... А в роте связи так вообще – спокойно, как на кладбище. Но у нас закон был. Каждого «молодого» обязательно за «дедом» закрепляли. И у штабных радистов так же, и у ротных. Мой напарник дембельнулся, прислали на смену младшего сержанта из учебки. Значит, я его воспитывать и обучать должен. Я и встречать пошел... Но парня, видимо, где-то заранее настропалили... Он меня взглядом, как штыком, в глаз ударил. Только я не понял, в правый или в левый... Но блок защиты поставить захотелось... Тяжелый взгляд, волчий, исподлобья...

– Не смотри волком... – сказал я. – Я сам Волк... Ефрейтор Волк... Фамилия такая...

– А у меня взгляд такой... – отозвался Онуфрий, впрочем, беззлобно. – Мамка-природа наградила...

Про этот взгляд через день уже вся бригада знала, и нас так и звали волчьей парой. А капитан Петров вообще считал, что собственную стаю завел...

Что ни говори, а такой взгляд сгодиться в жизни может. Я иногда Онуфрию даже завидую... С таким взглядом любую жену воспитать и перевоспитать три раза можно...

* * *

...Но меня, тогда еще ефрейтора Волка, младшему сержанту Онуфриенко перевоспитать было не дано. Это я его перевоспитывал. И на рукопашку с ним ходил, и за тренажером часы просиживал. В телефонном режиме он нормально работал. Волну быстро находил и настраивал. А в телеграфном слабоват был. Торопился... Скорость хотел хорошую показать, за мной гнался и ошибок много делал. И я его за ключом подолгу держал... Но парень сразу оказался упертым... Глазами стрелял крупнокалиберно, но дело делал...

Помалу учился...

* * *

Подполковник милиции Петров позвонил мне как раз тогда, когда я, стоя с пистолетом в руках, представлял, как приставлю ствол ко лбу «свинье-копилке»:

– Толян, погладь форменные брюки, чтобы как в прошлый раз не получилось... – потребовал подполковник.

– Это было не в прошлый раз, а полгода назад... Что, машины пришли?

Тот раз, который так памятен Сергею Михайловичу Петрову, как я правильно заметил, был совсем не прошлым, но тогда во время работы эта дура, которая так понравилась Онуфрию, что он даже готов был скостить ей часть суммы, с ехидством сказала мне, что брюки при выходе на работу следует гладить. Я и глажу обычно, потому что работу свою уважаю, а ментовская форма у меня не в домашнем шкафу висела, а в гараже валялась в инструментальном ящике... Правда, завернутая в целлофановый пакет, во избежание масляных пятен, которые каждый гараж любит на одежду ляпать. Тогда еще валялась, чтобы «свинья-копилка» эту форму не видела. Я как раз накануне работы окончательно ушел от нее и утюг еще не успел себе приобрести. И брюки, и китель я обычно отглаживал у Онуфрия дома, там подсмотреть некому. Но, раз от жены ушел, посчитал, что от услуг коллеги могу и отказаться. А поздно вспомнив про отсутствие утюга, вовремя не уложился, и пришлось ехать в том виде, в каком меня сообщение застало. Подполковнику Петрову это сильно не понравилось.

– Машины уже в Москву въехали. Правда, дороги сейчас перегружены... Часа полтора ползти будут... Звони Онуфрию. Пусть выезжает...

Я позвонил.

Онуфрий, как обычно, оказался готовым к работе... Он вообще на подъем легкий, хотя и долго причесывается...

Значит, и мне надо за утюг браться, серьезно настраиваться, а разборки со «свиньей-копилкой» отложить до лучших времен...

Когда взгляд станет более увесистым...