Инструктор по экстриму - Андрей Дышев

– А почему вы не хотите нам рассказать про убийцу Талдыкина? – задал Брагин вопрос с молчаливого согласия общественности.

Пузырьков не сразу понял, что вопрос относится к нему, и огляделся с таким видом, словно в приличном месте кто-то сказал непристойность.

– А вам это надо?

Закачались головы на шеях:

– Надо!

– Снимите с нас бремя подозрений!

– Очень вас просим!

У Брагина одна проблема – снять бремя. С него оно снимается столь же просто, как седло с лошади. Скажи «ты не виновен», и он начнет прыгать от радости, как нахлебавшийся бражки козел. И в душе его не останется никаких сомнений, никаких пятнышек. Полная стерильность.

Шубин хочет гармонировать. Соответствовать своему галстуку. Пусть товарищ следователь, такое ответственное, такое официальное, такое киношно-законное лицо, при всех скажет, что он, Шубин, законопослушный и безвинный гражданин. Это для него все равно что орден на грудь или еще один галстук на шею. А если бы товарищ следователь по этому поводу еще бы бумагу выдал, то ее можно бы и людям показывать. Наравне с удостоверением ветерана Афгана. Тогда все без лишних слов поняли бы, что перед ними герой. Обыкновенный герой.

А вот Вера Авдеевна обо всем давно догадалась и в официальной индульгенции не нуждалась. Ей хоть вешай обвинения, хоть снимай – она как плавала сереньким облачком, так и будет плавать. Главное – ни с кем не конфликтовать, пропускать всех через себя: пусть натопчут в душе, лишь бы никого не задеть и не обидеть.

Пузырьков посмотрел на Марину, девушку с бесцветным восковым личиком, на Шубина, захватившего инициативу, на Брагина… Лгать не хотелось. Лжи на этом берегу разлилось уже достаточно.

В молчании следователя Брагин услышал то, что хотел.

– Ну какая дрянь, а? – воскликнул он.

– Да, женщина очень жестокая, – подтвердил Пузырьков.

– Но зачем она это сделала? – спросила Элла.

– Впереди еще допросы, очные ставки, – устало ответил Пузырьков. – Надеюсь, все выяснится.

– Она маньячка, – предположил Шубин. – Она стреляла в каждого, кто попадался на ее пути. Талдыкин попался – его убила. Мира попалась – ее прикончила. Следствие придет к выводу, что она маньячка.

– Могу вам всем признаться, – разоткровенничался Брагин, – что я здорово сдрейфил. Надо мной сгустились такие тучи! Ведь все вы меня подозревали, правда? Ну скажите, кто не подозревал?

– Я, – ответила Вера Авдеевна.

– Так я вам и поверил, дорогая моя! Вы же всем объявили про то, как я с ним дрался.

– А что? В самом деле дрался? – спросил Шубин.

– Было дело, – кивнул Брагин. – Теперь можно и признаться… Надеюсь, товарищ следователь меня за это не осудит?

– Нет, – пообещал Пузырьков.

– Я просто хотел по рогам этому Талдыкину надавать, чтобы не шпионил за мной, – сказал Брагин, опустившись на корточки. – Пришел к нему в палатку, вытащил за шкирку и дал в лобешник.

– Но он оказался тебя сильнее, – вставила Элла, рассматривая ногти.

– Да ладно тебе! – махнул рукой Брагин. – У него просто масса больше. Не моя весовая категория.

– Вообще-то, – произнес Шубин, глядя на булыжники, которые он разложил по окружности, – я тоже боялся, что вы будете меня подозревать. Именно в эту проклятую ночь я уходил в лес. У меня там бутылочка была припрятана для снятия стрессов. Я всего-то пару глотков сделал, а все сразу заметили, что меня некоторое время не было у костра… Значит, у нас сегодня два события. Одно радостное, а другое грустное. Может, по стольнику скинемся, чтоб лишний раз за водкой не бежать?