Правила абордажа - Сергей Самаров

Но вот бандиты и прибыли. Они прямо против котельной. И поняли наконец, что помощи им ждать неоткуда. Нет второй половины их отряда. Еще до того, как они начали действовать, Сохно понял, что произойдет. Он хорошо знал, что такое бандиты. И просчитал их ходы. Высокий и сутулый, в мохнатой шапке, крикнул что-то. И все четверо оставшихся ринулись в ближайший дом. Обычная для чеченцев тактика – взять заложников. Прикрываться юбками, как Басаев в Буденовске. А ближайший к котельной дом стоит напротив. Тот самый дом, где живет Глаша.

Капитан отбросил «винторез» и схватил автомат. Он успел дать очередь, кажется, кого-то задел. По крайней мере, один споткнулся и упал на колено, но его подтащили за локти. И они скрылись в доме.

Он подбежал туда, сначала прячась за деревьями, потом совсем не прячась. Менты и казаки уже заняли позицию. Они не стреляли. Не стреляли и чеченцы. Двое ушли в дом. Один остался в дверях, показывая всем Глашу, которую взял на руки. Пистолет был наставлен девочке под подбородок. Даже если и попробовать снять ему голову точным выстрелом, где гарантия, что он в судороге не нажмет на спусковой крючок. Четвертый – сейчас Сохно рассмотрел его лучше – тот самый сутулый, с длинной бородой клином, не поднялся даже на крыльцо.

Он положил на землю автомат и поднял руку.

– С кем говорить будем?

Голос смелый и наглый, надменный голос, презрительный. Когда в руках заложники, бандиты всегда становятся смелыми и наглыми.

Вышел начальник райотдела милиции. Но Сохно отодвинул его в сторону. Положил на землю автомат. Шагнул к штакетнику. Чеченец в ответ шагнул ему навстречу. Они смотрели глаза в глаза. Чеченец, казалось, готов был рассмеяться. Он чувствовал себя победителем. А капитан был зол. Он давно уже не злился по-настоящему. До сегодняшнего дня.

– Папа... Папочка... – заплакала Глаша.

– Я бы на твоем месте сдался, – сказал Сохно.

– Где люди, которые пошли сюда, в котельную? – спросил чеченец.

– Я убил их.

– Ты – один?

– Нет, со мной был помощник. Сильно пьяный. Он убил одного. Потом убили его.

– Ты один застрелил пятнадцать человек? – смеясь, спросил бородатый чеченец.

– Нет, – так же, смеясь, ответил Толик. – Четверых я зарезал. Пятнадцать застрелил.

Взгляд бородатого изменился. В глазах промелькнул ужас. Он поверил.

– Ты – капитан?

– Да. Я – капитан.

Чеченец задумался. В это время за спиной послышался звук автомобильного двигателя. По улице прошел «уазик». Прошел мимо и скрылся. Сохно, честно говоря, ждал из машины выстрелов себе в спину. Но оттуда не стреляли. И в машину никто стрелять не стал.

– Капитан, – чеченец опять стал смелым и наглым. – Подгоните нам машину. Мы уедем. Иначе мы убьем девочку и ее бабушку. Я обещаю, что сам сделаю это. Сам отрежу девочке голову. – Он показал на длинный нож, болтающийся на поясе.

Сохно обернулся. В двух шагах за его спиной стоял начальник райотдела милиции.

– Где их «Нива»?

– Недалеко поставили, – отозвался из-за кустов казак. – Подогнать?

– Подгоняй.

– Капитан, на себя берешь? – спросил мент.

– Беру.

– Ну-ну...

Согласно инструкции все переговоры с захватившими заложников террористами должны вести представители местных органов власти. В данном случае глава районной администрации или начальник райотдела. Но глава администрации в отъезде. Начальник райотдела здесь, однако на него полагаться трудно. Может дров наломать.

– Какие твои условия? – спросил Сохно.

– Ты убираешь своих людей. Мы садимся в машину. И уезжаем с заложниками. На границе мы их отпустим.

– Я тебе не верю. Ты не отпустишь заложников.

– Я могу тебе дать слово мужчины.

– Я не верю твоему слову. Ты – не мужчина.

Глаза чеченца блеснули.

– Зря ты так сказал.

– Я сам тебе ставлю условия. Я убираю людей. Ты отпускаешь заложников. Я остаюсь вместо них. И вместе мы доезжаем до границы.

Чеченец опешил.

– Ты сам сдаешься нам?

– Да.

– Я согласен, – сказал тот так поспешно, что капитан сразу понял – бандит уже увидел перед собой большую кучу долларов.

– Сейчас подойдет машина. И мы поедем.

– Но ты поедешь без оружия.

– Конечно.

Сохно отошел в сторону, медленно снял с себя и передал одному из казаков все свое вооружение. И незаметно для бандитов сдернул с пояса казака гранату, которую подсунул себе под бронежилет.

Он, конечно же, понимал, что чеченцы никогда не захотят его отпустить. Не для того они прибыли в станицу. Но граната, если они не найдут ее, будет у него в руках, и он надеялся воспользоваться ею при случае. А если найдут, то останется надеяться только на свои руки.

Машина подошла.

– Муса! – крикнул бородатый. – Проверь транспорт.

Из дома выскочил молодой чеченец. Забрался в машину и несколько минут обыскивал и проверял ее.

– Чисто.

– Капитан, убирай людей.

Сохно махнул рукой. Не опуская стволов, менты и казаки стали отходить.

– Выводи заложников.

Чеченец что-то крикнул по-своему. Вывели бабушку и Глашу. Но тут же приставили пистолет к затылку капитана. Можно было бы попробовать вырваться. Он сумел бы. Он быстрее и подготовленнее их. Но бабушка с внучкой – не сообразили – задержались рядом, провожая его. Их могли бы сразу застрелить.

– Прости нас, – сказала бабушка. – И прощай. Пусть господь с тобой будет.

– Он всегда со мной.

Сохно под стволами сел на заднее сиденье «Нивы». Рядом пристроился раненый и с другой стороны еще один бандит. Выпрыгнуть из машины всего с двумя боковыми дверьми невозможно. Значит, надо ждать момент. На переднее сиденье справа сел бородатый. За руль тот, которого назвали Муса.

Только машина тронулась, как бородатый захохотал в голос, обернулся и достал наручники. Сохно протянул руки, и браслеты надежно защелкнулись. С наручниками неудобно доставать гранату. Но все-таки можно. Надо только выбрать момент и сделать это незаметно.

– Вот теперь ты, капитан, в моих руках. Как дав-но я ждал этого... Как давно...

– Значит, ты не собирался отпускать меня.

– Я не враг своему народу.

– Но ты не собирался отпускать и старуху с девочкой. Я видел это по твоему лицу.

– Я тебе давал слово мужчины.

– Мне ты тоже давал слово.

– А-а... Что с тобой говорить... Вот приедем, ты не просто говорить будешь. Ты кричать начнешь. Ой, как громко кричать начнешь. И маму будешь звать.