Лабиринт для Слепого - Андрей Воронин

С тех пор, как прогремел взрыв и особняк на берегу озера взлетел на воздух, прошло чуть больше двух недель.

На генерала Потапчука было оказано сильнейшее давление, и пришлось отстранить полковника Поливанова от дела, связанного с подпольным производством наркотиков. Сейчас полковнику Поливанову было поручено заниматься солнцевской группировкой, и он, в душе проклиная своего шефа и всех тех, кто над ним, обложился папками с уголовными делами на преступных авторитетов, которые, по его версии, руководили солнцевской группировкой и контролировали ее.

Но хоть Поливанов и был официально отстранен от дела, связанного с отставным полковником КГБ Владимиром Владиславовичем Савельевым, он все равно продолжал им заниматься. Правда, теперь негласно. У Поливанова имелась папка с документами, которую он хранил у себя дома среди подшивок журналов на книжном стеллаже. И по вечерам, вернувшись домой, он начинал просматривать документы, помня наказ генерала Потапчука:

– Ты, Станислав Петрович, сейчас под колпаком.

Прости меня за черный юмор. За каждым твоим шагом пристально следят и на этот раз докладывают не мне, а туда – тем, кто заставил меня закрыть это дело. Так что будь бдителен и предельно аккуратен. Я прекрасно понимаю, что ты, несмотря на мои запреты, несмотря на официальную бумагу и несмотря на то, что дело о наркотиках у тебя изъяли, все равно будешь им заниматься.

Но смотри, будь осторожен. Мне даже кажется, что и наш друг находится в опасности.

Тогда полковник Поливанов ничего не сказал генералу Потапчуку. Он сидел напротив него, оперев локти о стол, и только лишь качал головой в ответ на слова шефа.

* * *

А Глеб Сиверов в это время находился на квартире двоюродного брата полковника Поливанова. Брат Станислава Петровича работал во Внешторге и в Москве за последние четыре года появлялся всего лишь раза два.

Он жил в Риме, а его большая трехкомнатная квартира в районе метро «Сокол» пустовала. Вот ее-то Поливанов и отдал в распоряжение Глеба Сиверова. Тот, покинув больницу раньше положенного срока, приехал вместе с Поливановым на квартиру его брата Геннадия.

– Ты будешь жить там, тебе необходимо скрываться, – сказал по дороге в машине полковник Поливанов Сиверову. – О твоем существовании уже слишком многие знают, и ты становишься для них очень опасен.

– Что с Савельевым? – спросил Глеб, потирая ноющее плечо.

– Продолжаем искать. Но думаю, что это бесполезно. Слишком уж он осторожен и опытен. Надежда лишь на то, что где-нибудь он случайно засветится.

– Мне кажется, – задумчиво сказал Глеб, глядя на заснеженные улицы, по которым мчался автомобиль, – он должен будет связаться с теми, кому поставлял наркотики в Америке.

– Да, я об этом думал. Я успел допросить Олега Пескаренко.

– Это что, один из химиков?

– Да. Самый молодой, но и самый талантливый.

Правда, применение своему таланту он нашел гнусное.

Сейчас он в этом раскаивается, нечего раскаяние запоздалое.

– И что, думаешь, он пропадет? – скептично усмехнулся Глеб.

– Думаю, нет. Такие люди, как он, нужны. Его вытащат из зоны, и он будет продолжать заниматься своим гнусным делом где-нибудь в другом месте. Его, может быть, даже вывезут за границу…

– Так что он все-таки тебе сказал?

Поливанов даже на минуту задумался, не решаясь сообщить Глебу о результатах допроса. Глеб напряженно ждал, глядя на уставшее лицо полковника.

– Пескаренко мне сказал, что перед своим исчезновением Савельев попросил его сделать детальную и абсолютно точную технологическую документацию о производстве наркотиков и записать все на дискету.

– И что, он сделал? – спросил Глеб.

– Конечно, – спокойно ответил Поливанов – И скорее всего, Савельев исчез вместе с этой дискетой.

Надеюсь, ты понимаешь, – Поливанов чуть сбросил скорость и взглянул на Глеба, – что эта дискета стоит бешеных денег и Савельев обязательно будет искать на нее покупателей.

– А почему ты уверен, что Савельев будет искать покупателей, а не попытается организовать производство? Ведь производство – это постоянный доход, а продажа дискеты даст только разовую прибыль.

– Думаю, Савельев не так глуп. Дискету можно продать разным покупателям. Можно продать на Западе, можно продать американцам, китайцам, японцам – кому угодно.