Моя любимая дура - Андрей Дышев

Сам не знаю, зачем я схватил ее за горло.

– Ирина где? – зашипел я, подталкивая онемевшую женщину к стене. – Где?! Ирина?!

Оттолкнул ее, кинулся к нарам, сорвал постель, заглянул под стол, непонятно для чего сметая на пол чашки и банки с кофе и чаем. Мне хотелось крушить все подряд. Я сам себе напоминал гранату, у которой сначала выдернули чеку, а потом вдруг решили вставить ее обратно. За кретина меня держат? Шутить надо мной вздумали?

Я повернулся, задев головой свечку. Горячий парафин выплеснулся мне на голову. Сарай был слишком тесен для меня. Что-то еще с грохотом полетело на пол. Женщина завизжала и забилась в угол. Наперсточники ублюдочные! Кинули меня, как последнего лоха. Запустили в клетку ко льву свору обезьян, вооруженных бананами… Удар кулаком по столу. На нем подпрыгнул чайник, звякнула ложка в стакане.

– Я тебя сейчас придушу! – предупредил я женщину и двинулся на нее, потому как она осталась единственным предметом, на котором я еще не разряжал свою ярость.

– Ненормальный! – завопила она, прикрываясь какой-то тряпкой – то ли полотенцем, то ли майкой. – Я и есть Ирина! Не узнаешь, что ли?

От моего свирепого дыхания задрожали ее волосы, выжженные перекисью и уже почерневшие у корней. Бледные узкие губы, невыразительные глаза, веснушки на щеках, как рыжие лесные муравьи. Похожа на куклу Барби, которой уже отыграли свое да забросили на дачный чердак, и вот она там пролежала пару лет… Вот теперь я вспомнил ее. Конечно, это она, конопатая! Та самая амбициозная мадам, зацикленная на замужестве, которую я имел несчастье пригласить к себе домой сразу после прилета из Беслана.

– А-а-а! – протянул я. – Значит, это ты здесь с ними? И когда только успела снюхаться? Ирина где? Моя Ирина где?

– Да что ты на меня орешь? Не знаю я никакой твоей Ирины! И тебя знать не хочу! Откуда ты тут взялся?

Я вскинул руку и помахал пальцем перед самым носом женщины.

– Вот что! Ты мне не ври! Ты глаза не прячь! Я из тебя все равно всю правду вытряхну. Что вы с ней сделали? Куда вы ее упрятали?

– О, боже мой! – завыла женщина. – Что ты от меня хочешь? Никого никуда я не прятала! Меня саму сюда упрятали! Я не знаю, какая тебе еще Ирина нужна!

– Врешь ведь? – с надеждой спросил я и снова схватил конопатую за плечи. – Ну, пожалуйста, скажи, что врешь. Признайся. Умоляю тебя.

Женщина отрицательно покрутила головой, закрыла лицо руками и тихо заскулила. Я с силой оторвал ее ладони и заглянул ей в глаза. Она плакала, всхлипывала и со страхом, как на психически больного, смотрела на меня.

– Не вру я. Не вру…

– Значит, ты тоже Ирина?

– Я не «тоже Ирина». Я просто Ирина. Ирина Тучкина.

– Ладно. Дальше! Как ты здесь оказалась?

– Помнишь, как мы после аэропорта приехали к тебе? – тихим и нежным голосом, каким разговаривают с детьми, спросила она. – Пили коньяк и закусывали виноградом. Наверное, мы друг друга неправильно поняли, я обиделась и ушла. Помнишь? И только вышла на улицу, как ко мне подъехал Альбинос.

– А-а-а, все-таки Альбинос! – крикнул я.

– Но тогда я еще не знала, как его зовут! – тоже повысила голос женщина. – Тогда он был для меня просто высоким красивым молодым человеком, который как-то сразу вызвал доверие. Спросил, куда мне надо. Я села в машину, вся в слезах, ничего не понимаю, а он вместо того, чтобы отвезти меня домой, поехал в аэропорт, взял два билета до Минвод, и мы полетели…

– А на хрена ты дала ему свой паспорт?

– Да ничего я ему не давала, он сам взял! И еще угрожал, что голову отвинтит, если я пикну…

– А где в это время была моя Ирина?

– К-к-какая Ирина? – заикаясь спросила женщина, вытирая ладонями слезы.

– Моя! Ирина Гусарова, сотрудница частного детективного агентства, моя подчиненная, моя любовница, жена, друг, брат…

– Какой еще брат? – дрожащим голосом уточнила женщина. – Никого с нами больше не было. Только я и Альбинос. Потом в Минводах он взял машину и привез меня сюда. Посадил под замок и сказал, что если я буду хорошо себя вести, то он скоро меня отпустит да еще денег даст…

– Денег даст! – взвился я. – А теперь подробнее: за какие такие услуги он пообещал тебе денег?

– Ни за какие! Да что ж ты такой тупой, как Тулип? Я всего лишь должна была хорошо себя вести!

– Как это понимать?

Она вдруг размахнулась, намереваясь дать мне пощечину, но я поймал ее запястье.

– Больно! Руку поломаешь, садист!

– В этом сарае, кроме тебя, больше никого не было? – продолжал я допрос, ни на мгновение не сводя взгляда с маленьких мышиных глаз женщины.

– Никого. Ей-богу! – побожилась она и перекрестилась свободной левой рукой.

– Может, видела где-нибудь поблизости молодую, очень красивую, очень стройную, очень умную…