Стукач - Олег Вихлянцев

– Больше некому?

– Есть братки. Есть. Да верить им я не могу на все сто, – развел руки Бизон. – Мы с тобой много лет вместе. И ни разу ты меня не подвел. Уважь крестного, не откажи…

Бизон произносил все это тихим скрипучим голосом. И не командовал. Действительно, всего-навсего просил. Но Монахов знал, что кроется за этой просьбой. Откажешься – схлопочешь пулю или нож под ребро. Сопляки, что сейчас окружают бывшего казначея воровского общака, пойдут на все, лишь бы услужить ему. И ни перед какой мокрухой не остановятся. А неповиновения Игорь Иванович не прощает.

– И что я должен в Ташкенте узнать? – спросил Монахов без особого энтузиазма, но с достаточной учтивостью в голосе.

Старик долго кряхтел, расхаживая по комнате и растирая поясницу.

– Лихорадит их там. Чувствую, – наконец произнес он. – Но причин не знаю. Может, это нежелание продолжать работу именно с нами. Может, власть их кончается, авторитет теряют. Или менты прижимают. Ты приедешь – на месте и разберешься.

Монахов был в курсе, что отношения у Бизона с корейцем и Соленым стали напряженными. Несколько раз они задерживали поставку товара. Не смогли вытащить с нар попавшегося в Узбекистане курьера. Такая работа не устраивала Бизона – с его-то масштабами!

– Ты глянь там, – продолжил Серегин. – Возможно, им помощь от нас какая нужна… («Вот оно!» – подумал Монахов.) С другой стороны, какая помощь? У них мент в Москве прикорм ленный. Все может.

– Когда ехать?

– Не ехать. Лететь, – ответил Бизон. – Завтра.

Разговор на эту тему можно было считать оконченным, и они перешли к обсуждению других вопросов, коих всегда было множество. Через несколько часов Иннокентий Всеволодович собрался уходить и уже на пороге услышал:

– Да! Кеша! Возьмешь от меня чемоданчик…

– Что за груз? – поинтересовался Монахов.

– Денег немного. Фальшивка. Как в Ташкент прибудешь, позвони сюда. Я скажу, кому передать.

– Рискованно, – нахмурился Монахов. – Кому это надо? Вам лично?

Серегин утвердительно кивнул в ответ.

Расставшись с Бизоном, Монахов проанализировал весь короткий разговор, касающийся его предстоящего визита в Ташкент…

Неспроста старик направляет в Среднюю Азию не кого-нибудь, а именно его. Хочет иметь полную информацию о сегодняшнем положении дел корейца и Соленого. Бизон опасается, не выльется ли сегодняшняя лихорадка в завтрашнее крушение. И даже не это главное. Бизон почти уверен в том, что азиатские партнеры рано или поздно побегут оттуда в Россию. Чай, не мусульмане. Коренные же рано или поздно их со своей земли выживут. И Серегин, скорее всего, задумал прибрать к рукам их капитал, поставив вчерашних партнеров в полную от себя зависимость. Как это бывает? Протягиваешь руку помощи, вытаскиваешь человека из дерьма. Но только лишь для того, чтобы затем благополучно выпотрошить его карманы. А там – спите спокойно, жители Багдада.

Все правильно. Перед Монаховым ни Ким, ни Соленый рисоваться не станут. Выложат все, как есть на самом деле. И помощи через него у Бизона попросить не постесняются. А если принять во внимание тот факт, что Иннокентий Всеволодович знает обоих как облупленных, то. лучшего разведчика Бизону и не сыскать.

Долгие годы Монахов служил ему, постепенно поднимаясь вверх по иерархической лестнице. Теперь он был одним из особо приближенных к старику Серегину. С одним лишь уточнением: параллельно Иннокентий Всеволодович добросовестно работал на Ивана Ивановича Багаева. Агент продолжал снабжать оперативную службу бесценной информацией, хотя кличку Голубь никто давно уже не произносил вслух. В соответствии с устоявшимися правилами, агентурная работа держится на трех принципах. Во-первых, на идейно-патриотическом – это когда тайному осведомителю внушают, что от его работы зависит чуть ли не безопасность Родины и при этом с честными глазами призывают выполнить гражданский долг. Агент в этом случае должен чувствовать себя важной и высоконравственной фигурой. Во-вторых, на принципе зависимости. Тут работает собранный заранее компромат. И наконец, в-третьих, – принцип заинтересованности. Поскольку материя все-таки первична, то и заинтересовать человека можно только лишь материально.

Что бы там ни говорили ярые защитники чести мундира, первый принцип в большинстве случаев не срабатывает. Оставшиеся же два годятся на все случаи жизни. Но и тут важно не перегнуть палку с фактором – зависимости. Агент, уставший от постоянного гнета, может сломаться и выкинуть какой-нибудь фортель. От работы на два фронта до суицида, сиречь самоубийства. Не выгодно.

Монахов отличался тем, что не подпадал ни под один из вышеперечисленных принципов. Долгие годы взаимодействия с Багаевым определили его образ жизни. Балансируя на острие бритвы, он свыкся со своим положением. Багаев сумел убедить своего агента в необходимости и пользе его работы. Ну да речь пока не об этом.

– …Отправляйся в Ташкент спокойно, – сказал по телефону Иван Иванович. – По дороге ничему не удивляйся и на месте тоже. Мой человек постоянно будет с тобой. Подстрахует…

Сам Багаев, переговорив с агентом, связался по телефону с Бизоном.

– Как жизнь, Игорь Иванович? – поинтересовался будто бы праздно.

– Ива-а-ан Иванович! – деланно обрадовался тот, услышав в трубке голос Багаева. – Какими судьбами? Случилось что, или в гости к нам надумали?

– Да вот, звоню, чтоб не забывали, – самым простецким тоном проговорил Багаев. – От вас же не дождешься…

Вначале Серегин подумал, что звонит ему мент, дабы денег попросить. Но тот не делал и малейшего намека. Значит, выведать что-то решил. Но что? Так или иначе, Бизон и словом не обмолвился о поездке Монахова в Ташкент, чем немало разозлил Багаева. Разговор шел по сути ни о чем. Видимо, Бизон и не думал посвящать милицейского чиновника в глубинные проблемы организации. Хватит с того и разовых дел. Обратимся, пусть помогает. А нет, так и нечего нос совать, куда собака хвост не сует. Хотя Игорь Иванович прекрасно понимал, что лучше с Багаевым жить в мире и всячески выказывать ему уважение, стараясь при этом выглядеть предельно искренним.