По силам только профи - Сергей Москвин

Пиночет вынул руку из кармана и быстро вышел за дверь. Следовало уносить ноги, пока поднятые по тревоге охранники не перекрыли все выходы из отеля.

* * *

Все произошло настолько стремительно, что соседи итальянского фотокорреспондента толком ничего не поняли. Они растерянно переглянулись между собой, но ни один из них не двинулся с места. Зато Анне не терпелось узнать все подробности. Снова пустив в ход локти, она выбралась из толпы журналистов и вышла из зала. Егорова с коллегами и задержанного ими фотографа в коридоре уже не было. Тогда Анна бесстрашно подошла к дежурящим у входа охранникам, предъявила спецпропуск – не смогла отказать себе в удовольствии – и требовательно спросила:

– Куда полковник Егоров увел задержанного?

Охранник беспрекословно указал на одиночную дверь в глубине коридора – вот что значит магический пропуск! Поблагодарив его за помощь, Анна направилась к указанной двери и, сгорая от волнения, приоткрыла ее.

– Разрешите, Андрей Геннадьевич?

Кроме Егорова и задержанного фотографа, в крохотном кабинете больше никого не было. Причем фотограф сидел на стуле, запрокинув голову и повернув к Егорову мокрое от воды лицо, а Егоров стоял рядом с ним с пустым стаканом в одной руке и очками фотографа в другой. За его спиной, на краю стола, стояла открытая бутылка минеральной воды, а в центре лежал отнятый у фотографа фотоаппарат. Больше Анна ничего не успела рассмотреть, потому что Егоров обернулся к ней и страшным голосом сказал, даже не сказал – выкрикнул:

– Немедленно выйди!

– Что?

– Вон отсюда!!!

Анна испуганно попятилась назад, но выйти не успела. Сзади раздались торопливые шаги, и ее буквально втолкнули в кабинет. Следом быстро вошел врач в белом халате с медицинским саквояжем в руках и уже знакомые Анне оперативники, помогавшие Егорову вывести фотографа из зала.

– Взрывотехники сейчас будут, товарищ полковник, – объявил один из них.

Егоров кивнул и отошел от фотографа, уступив место врачу. Тот достал из саквояжа узкий, как авторучка, фонарик, нагнулся к сидящему на стуле фотографу, который вел себя на редкость апатично, даже головы не повернул в сторону вошедших, и стал зачем-то светить ему в лицо, точнее, в глаза. Егоров, видимо, забыв о своем недавнем гневе, внимательно наблюдал за ним. Оба его помощника тоже встали рядом, словно никогда прежде не видели, как проходит медосмотр у офтальмолога.

– В принципе, ничего страшного, – заключил врач.

«Вот, а столпились вокруг, как на консилиуме», – мысленно усмехнулась Анна, осторожно продвигаясь к столу за спинами оперативников. Куда больше фотографа ее интересовал его фотоаппарат.

– …Заторможенные реакции, искаженное восприятие, некоторое нарушение координации движений. Возможно, частичная или временная потеря памяти. Но это станет ясно, когда больной полностью придет в себя.

– Доктор, разговаривать с ним можно? – спросил Егоров.

Врач пожал плечами:

– Можно. Но на вашем месте я бы не очень доверял его ответам. Сами видите: он не в себе.

– И когда он придет в чувство?

Врач снова пожал плечами:

– Это зависит от того, насколько глубоко наркотическое опьянение. В данном случае, думаю, часа через четыре. Можно прокапать физрастворы. Это ускорит процесс, но…

– Не прикасайся! – Егоров внезапно бросился к столу и резко ударил Анну по руке, да так больно, что на коже вспыхнуло алое пятно. – Это мина!

– …ненамного, – механически закончил врач, изумленно глядя, как она потирает ушибленную руку.

– Я знаю. Я и не собиралась. Только хотела посмотреть, – обиженно ответила Анна. – Теперь синяк будет.

Егоров покачал головой, потом взял ее за руку и на всякий случай увел от стола подальше.

– Как только коллеги с тобой работали?

– Вы же знаете, меня отстранили от дел, – улыбнулась Анна.

Она больше не злилась. Сама виновата – не надо было пугать Егорова и остальных.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник мужчина в черном комбинезоне.

– Вызывали, товарищ полковник?

– Да. – Егоров сейчас же выпустил ее руку и указал на лежащий на столе фотоаппарат. – Проверьте. Похоже, самодельный фугас.

Черный комбинезон, оказавшийся взрывотехником, подошел к столу, присел на корточки и уставился на фотокамеру так, словно хотел ее загипнотизировать. Несколько секунд он вглядывался в черный зрачок объектива, потом обернулся к Егорову и сказал, точнее, скомандовал:

– Товарищ полковник, освободите помещение. Здесь серьезная работа.

Егоров молча кивнул. По его команде оперативники подняли со стула одурманенного фотографа и вывели в коридор. Следом за ними вышел врач со своим саквояжем, а уже за ним Егоров с Анной. Как только они покинули кабинет, туда вошли еще трое взрывотехников. Двое внесли за ручки металлический контейнер, судя по весу, очень тяжелый. А третий сам кое-как передвигал ноги, потому что был в специальном защитном костюме, напоминающем гибрид водолазного скафандра и формы хоккейного вратаря.

У Анны давно вертелся на языке вопрос, и как только взрывотехники закрыли за собой дверь кабинета, она дернула Егорова за рукав.

– Андрей Геннадьевич, это Пиночет? Это он накачал итальянца наркотиками?

Егоров кивнул:

– Он. Только не наркотиками, а особым препаратом специального назначения, подавляющим волю и заставляющим человека выполнять чужие приказы. По сути, той же «сывороткой правды». Постой. – Он внезапно нахмурился. – А как ты догадалась, что в фотоаппарате мина?

Анна гордо вскинула голову. Когда еще представится случай продемонстрировать Егорову свою сообразительность.

– А это не тот фотоаппарат, который итальянец принес с собой.

– Не тот?

– Нет. Тот я хорошо запомнила. У этого и объектив больше, и…

Егоров не дал ей договорить.

– Что ж ты молчала?!

Он выхватил рацию и, вдавив клавишу передачи, объявил:

– Внимание всем постам! Восьмой на связи! Пиночет в здании! Повторяю: Пиночет в здании! Блокируйте выходы…

Он еще что-то говорил, но Анна не слышала. В мозгу звенела одна и та же фраза: «Пиночет в здании!» Отдав распоряжение, Егоров собрался куда-то бежать, но Анна повисла у него на руке.

– Как в здании?! Что вы говорите, Андрей Геннадьевич?! Его же не было! Он не входил в отель!

Егоров попытался освободить свою руку, но она держалась крепко.

– Это он через ваш пост не проходил! Но чтобы заменить фотографу камеру, он должен был попасть внутрь. И он это сделал. Но прошел не через второй пост, а через первый, где заходили участники саммита, которых, между прочим, не проверяли!