Бой после победы - Александр Тамоников

— Из леса или отсюда?

— Отсюда!

— За моей спиной!

— Но там же стена?!

— В ней дверь и далее ход!

— Он прямой или так же, как первый, представляет собой лабиринт?

— Лабиринт с тремя поворотами!

— Ясно! А ну-ка поднимайся, показывай дверь!

Бандит встал, указал на вделанное в бревно железное кольцо.

— Поверни его три раза и дерни на себя. Дверь откроется.

— Так, а рация, с помощью которой ты поддерживаешь связь с Мурзой?

— На столе, за чайником. Она находится в режиме приема.

— Кроме тебя еще кто-нибудь может выйти на связь с Башаевым?

— Нет!

— Понятно, ушел в угол!

Подмигнув Доронину, Костик скрылся в коридоре, где столкнулся с Гольдиным.

— А?! Миша? Ну, как делишки?

— Лучше всех, а где наш псих?

От перегородки донесся голос Николая:

— Это что за чмо командира группы психом называет!

Гольдин взглянул на Ветрова:

— Услышал! Ну и слух! — Крикнул: — Сержант Гольдин прибыл!

— Так иди сюда, раз прибыл!

Ветров с Гольдиным подошли к Горшкову. Тот спросил Константина:

— Ну, что, Костя, узнал?

Ветров доложил:

— Вход во второй лабиринт также в отсеке Байзеда, он объяснил, где и что, а связь на столе в режиме приема. Кроме Байзеда, отсюда из лагеря связаться с Башаевым никто не может. Но это по словам коменданта.

— Хорошо!

Николай взглянул на Гольдина:

— Слушай боевой приказ, сержант! Пойдешь во второй ход. Найдешь место, откуда сможешь держать боевиков, если они ломанутся по этому ходу, а они должны ломануться. Хочешь остаться в живых, сделай себе укрытие — бревен, всяких подпорок в этих тоннелях много. Только смотри, опору какую не тронь, а то завалишь ход вместе с собой. Усек, Миша?

Гольдин ответил серьезно:

— Как далеко отойти от бункера?

— До первого поворота.

— У меня всего магазин, и то неполный! Патронов тридцать!

Колян натянуто улыбнулся:

— У меня, Голь, их еще меньше! Спроси у Кости, может, у него в заначке пара цинков найдется?

— Да ну тебя! Тут по делу, а ты?

— А что я, Миша? Кончатся патроны, применяй гранаты. Последнюю оставь для себя, если не хочешь, чтобы духи потом с тебя с живого шкуру сняли! Но хорош языком молоть! Идите!

Ветров с Гольдиным вошли в отсек коменданта. Сержант при виде бывшего командира роты преобразился:

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!

— Здравствуй, Миша. Рад видеть тебя живым и невредимым.

— А что нам будет, Александр Владимирович? Как говорили на высотах, живы будем — не помрем?

— Что-то не помню этого!

— А может, и не говорили! Разве это важно?

В коридоре раздался взрыв, затем короткая автоматная очередь и вскрик, но не Коляна. Крик был далеким, скорее всего Горшков зацепил кого-то. Но все это означало, что боевики пошли на штурм подземелья. Поэтому Ветров быстро открыл дверь в подземный ход, кивнул Гольдину:

— Тебе туда, Миша!

— Понял! А темно-то там, как у негра, в натуре! Давайте, отбивайтесь здесь, а я этот тоннель прикрою!

Гольдин, применив прибор ночного видения, ушел в глубь подземного хода.

Ветров направился было к коридору, но вдруг, услышав сигнал рации коменданта, остановился. Взглянул на Байзеда:

— Кто это, Мурза?

Бандит кивнул:

— Больше некому!

Костя крикнул в коридор:

— Колян! Тут рация Байзеда сработала. Мурза пытается выйти на связь!

— Иди сюда!

Ветров прошел к Горшкову.

Николай приказал:

— Держи вход! От гранат надежно перегородка спасет, а толпой духи вломиться не смогут. Но попытаются. Как сунутся, вали их. Я разберусь со связью! — Горшков отошел в глубь коридора, вызвал Шаха: — Первый! Я — Высота!

Расанов ответил тут же и открытым текстом:

— Что у тебя, Колян?

— Держимся, но я по другому поводу, тут рация Байзеда сработала, а на коменданта может выйти только Мурза или Шамиль. Второе вряд ли, скорей Башаев. Что делать, заставить играть Байзеда?

Шах ответил:

— Поговори, Коля, с ним сам! Так, как ты это умеешь!

— Что, выдать наше присутствие в лагере?

— Добавив, что и ему, козлу горному, как ты его называешь, скоро придет конец! Как и всем его наблюдателям в Грозном, и духам в самом лагере! Понял?

— Нет! Но раз ты настаиваешь, то с большим удовольствием обласкаю эту сволочь!

— Давай, Коля!

Горшков рванулся в отсек, где продолжала издавать сигналы вызова станция Байзеда.

Башаев, стоя у скалы, ждал ответа на вызов. Долгое молчание коменданта начало успокаивать главаря банды. Байзед не отвечает, потому что спит. Но сигнал разбудит его и тогда… тогда Мурза убедится в том, что лагерь продолжает жить по распорядку, а Рамазан оказался предателем, сыграв на стороне Шаха. А потом…

Размышления бандита прервал голос Горшкова:

— Да?

— Байзед?

Башаев сразу не узнал, кто говорит с ним, слишком коротким было это «да»! Но уже в следующую секунду он понял, Рамазан не лгал, Шах действительно сумел переиграть главаря банды.

Башаев услышал:

— Это ты, Мурза? Живой еще?

— Кто ты?

— Я? Николай Горшков! Тот, кто выловил твоего братца и разделал его на куски! И тот, кто пришел, чтобы и тебя, козла, на фарш, как Теймураза, пустить! Жаль, Шах не допустил нашей встречи, а то бы ты узнал, как наших офицеров трогать! Но ничего, Шах знает, что делать. Тебе конец, козел горный, как и всему твоему лагерю, твоим говенным наблюдателям в Грозном, да и Шамилю до кучи. На кого вы замахнулись, ублюдки? Мы вас по одному, архаров сраных, отловим и… на мясо для шакалов пустим! Байзеда тебе? Обойдешься! Он теперь только с нами разговаривает… хотя… Байзед! Иди-ка сюда! Поговори с шефом, перед тем как его на небеса к Аллаху отправят!

Николай передал рацию коменданту:

— Мурза? Слышишь меня? Я не виноват!

Башаев не стал говорить с комендантом.

Отключив рацию, он с силой ударил ее о скалу. Станция разлетелась на мелкие куски. Башаев прижал лоб к холодному и мокрому камню: