Русский вор - Михаил Серегин

– Роковая случайность, – предположил Гришаев. – Автомат он бросил на месте преступления, другого оружия у него могло и не быть.

– Да, не повезло ему, – добавил, усмехнувшись, Краснов, – надо было загрызть Бармалея зубами. На месте этого Полунина я бы так и поступил.

– Хорошо, что ты на своем месте, – хмуро отозвался Гришаев, – киллеров у нас в стране хватает, а вот хороших оперативников все меньше и меньше.

Он прошелся по приемной Волошина. Оперативная бригада уже почти закончила свою работу, трупы были увезены, там, где они лежали, остались лишь лужи крови и нарисованные на полу мелом контуры тел.

– Полунин, – задумчиво произнес Гришаев, – бывший уголовник… Может, я, конечно, уже старею и у меня старческий маразм, но мне почему-то кажется, что и эта фамилия мне знакома.

– Да брось ты, Алексей Геннадиевич! У тебя память лучше, чем у меня, хотя я тебя моложе на десяток лет. Просто ты уже давно живешь, немало повидал, много чего знаешь. Тебе уже давно пора садиться писать мемуары, – ободрил Гришаева Краснов.

– Кто бы только стал печатать эти мемуа…

И тут он осекся на полуслове. В диалоге с Красновым было произнесено слово, которое послужило ключом к догадке. В его памяти всплыл случай многолетней давности, так называемое дело «о печатниках».

Гришаев посмотрел на Краснова и спросил:

– Дело Слатковского ты будешь вести.

– Да, наверное, – ответил тот.

– Тогда заскочи ко мне завтра утром. Я думаю, нам будет что обсудить, – произнес Гришаев и быстрым шагом вышел из приемной…

* * *

Полунин проснулся далеко за полночь, проспав более двенадцати часов.

Он встал с дивана и, осторожно ступая, чтобы не разбудить спящую на раскладушке Люду, пошел на кухню. Сварив себе кофе, Полунин уселся за стол и закурил.

Первое, о чем подумал Полунин, проанализировав создавшуюся ситуацию, было то, что без помощи друзей, в одиночку, ему из этого тяжелого положения не выбраться.

«А кто, собственно, у меня сейчас в друзьях остался? – усмехнулся Владимир. – Думаю, что не очень много таких смельчаков… Впрочем, на Шакирыча и Славку я мог бы рассчитывать, эти не подведут. Но нет, не стоит их вовлекать в это дело, пусть едут домой, как и договаривались. В этой войне и так уже много трупов, как минимум пять, включая убийство вице-президента Финком-банка Грушина. Ведь наверняка оно как-то связано с убийствами Слатковского и Лени Быка… Но как, черт возьми, все эти убийства связаны между собой?» – с тоской подумал Полунин.

Он отпил кофе и, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза.

«Впрочем, я не сильно ошибусь, если предположу, что копать надо в одном направлении – Финком-банк. Можно с большей или меньшей степенью уверенности предположить, что все они связаны с Финком-банком, который в свое время был очень крупным и надежным, но в последнее время положение его сильно пошатнулось. Наверняка, в отличие от меня, действовавшего по личным мотивам, вся это война вокруг Слатковского, о которой он сам говорил, затеяна из-за бабок. И, судя по-всему, очень больших, настолько больших, что убираются все главные фигуры этой непонятной мне игры, а заодно и более мелкие, которые попались под руку. Словом, как ни крути, мне нужна информация».

Полунин сделал большой глоток кофе.

«А информацию я могу получить разве что от Либерзона. Этот старый жид наверняка в курсе многих событий в городе. К тому же он мой кореш, и на зоне мы помогали друг другу, как могли. Кто еще у меня может быть из друзей в этом городе?.. Танька Коробкова… Пожалуй, обращаясь к ней, я могу меньше всего опасаться за свою безопасность. Но чем она может мне помочь? Разве что крышей над головой… И еще мне нужна машина. Может, у Таньки есть хотя бы служебная. Впрочем, машину можно взять и у Либерзона, но только он очень уж осторожен и боязлив и вряд ли будет связываться с человеком, за которым бегают менты… Ведь Бармалей, конечно же, сдал меня им… Впрочем, и сам Бармалей вместе с Пеплом, надо полагать, уже отрядили боевиков, направив их по моему следу».

Вдруг Полунина осенило.

– Черт! – вскричал он, вскочив с кресла и нервно заходил по кухне.

«У меня же есть интересная зацепка… Рука Лени была перебинтована, а это значит, что он готовился к встрече с тем самым педиком из городской администрации, который пришел к нему сразу после моего визита. Впрочем, это может быть случайностью, а может – и той самой ниточкой, за которую стоит потянуть. В любом случае, этим надо заняться. Утром же я заеду к Либерзону».

Но утром Полунин первым делом позвонил Коробковой. Трубку взяла сама Татьяна.

– Танечка – это я, Владимир… Полунин.

– Володя! – воскликнула Коробкова. – Откуда ты?

– Да так, от одного своего знакомого. Я хочу к тебе заехать, у меня небольшая просьба…

– Заехать на работу? – уточнила Татьяна.

– Да, на работу. Понимаешь, у меня тут проблемы с транспортом. Моя тачка на приколе. Мне нужна машина на денек-другой. У тебя есть возможность помочь мне?

– Машину… Помочь… – как-то неуверенно произнесла Татьяна. – Впрочем, да, конечно же, о чем я говорю. В принципе ты можешь взять мой «жигуленок». Я на нем езжу на работу, пару дней могу поездить и на такси.

– Спасибо, Танюша, – поблагодарил ее Полунин. – Я скоро к тебе подъеду.

Он положил трубку и пошел в прихожую одеваться.

– Когда тебя ждать? – спросила Людмила, выйдя провожать его.

Полунин в душе усмехнулся.

– Я не уверен точно, но, по-моему, секретарша говорила о каком-то… то ли Шаликове, то ли Шкаликове.

– Шкаликов… – нахмурившись, уточнил Гришаев.

Он, посмотрев на Краснова, уточнил:

– А он что, педик, что ли?

– А что ты меня-то спрашиваешь? Откуда я знаю!

– Ладно, – произнес следователь, – выясним.

– Я думаю, копать надо какие-то дела, связанные с Финком-банком, – продолжил Полунин.

– Это я и без тебя понял, – оборвал его Гришаев.

– В таком случае мне нечего больше добавить. Я, со своей стороны, тоже сидеть сложа руки не буду… Ну а теперь нам пора прощаться.

– Погоди, хватит из себя ковбоя строить. Сдайся нам, я обещаю тебе свободу под подписку о невыезде, – быстро заговорил Гришаев.

– Детям своим будешь эти сказки рассказывать. Давай ключи от машины, – бросил в ответ Полунин.

Гришаев вынул ключи из замка зажигания и отдал их Полунину.

– Посидите здесь, ребята, немного, пока я удалюсь подальше, и не дергайтесь. Я вам не врал про то, что мне терять нечего и живым я вам не сдамся.

Он спрятал пистолеты в карманы куртки и вылез из машины. Гришаев и Краснов проследили взглядом, как он подошел к красной «Ниве» и сел в нее.