Русский полковник - Максим Шахов

Порядки в госпитале сицилийского корпуса карабинеров были похлеще, чем в главном госпитале ФСБ. Только следили за их соблюдением здесь не медсестры-прапорщицы, а сестры милосердия ордена кармелиток. А это, как оказалось, намного хуже.

Персональную надзирательницу Виктора звали сестрой Терезой, хотя нравом она напоминала скорее фрекен Бок. Если Логинову удавалось тайком сходить в туалет, чтобы не краснеть во время унизительной процедуры с «уткой», это было большой удачей.

Но не все было так плохо. Логинов быстро оправлялся от ранения и перенесенной операции. На третий день фрекен Бок, то есть сестра Тереза, принесла ему несколько газет.

И тут выяснилось, что Виктор на Сицилии стал знаменит. Местные газеты называли его не иначе как «русским комиссаром Каттани» и от чистой души публиковали о нем всякие небылицы – что он якобы как-то в одиночку взял в плен сорок боевиков Басаева, отбил у террористов эшелон с ядерным оружием и тому подобную чушь.

Еще через пару дней, когда Виктор окреп окончательно, к нему начали пускать посетителей. Официальным лицам не было конца и края. Виктора посетили все кому не лень – представители посольства и резидентуры, муниципалитета и мэрии, полиции, карабинеров, а также члены местной женской лиги и почему-то активисты «Гринпис».

И все они несли цветы, словно Логинов ждал выписки из родильного дома. На этой почве – в смысле на почве цветов – Виктор наконец наладил контакт с сестрой Терезой. Та в цветах души не чаяла и за охапку роз готова была пойти даже на кое-какие должностные преступления. Например, разрешить Виктору покурить в туалете.

В общем, жизнь потихоньку наладилась. Больше всего Виктору нравилось то, что к нему ни разу не пришли из прокуратуры. А это дорогого стоило.

Потому что после каждой операции по освобождению заложников в России приходилось минимум месяц отписываться от прокурорских, а то и ходить на допросы в Генпрокуратуру как на работу. И весь этот месяц какой-нибудь папенькин сынок, устроенный на работу за взятку, на полном серьезе изучал с правовой точки зрения вопрос: а имел ли право Логинов стрелять в террориста, выпустившего в него пол-обоймы, или все-таки должен был брать его живым?..

И все было бы хорошо, но только та единственная, кого Виктор хотел видеть по-настоящему, к нему так и не пришла. И Логинов с этим почти смирился.

Но на шестой день в палату постучали. И на «Войдите!» Логинова в двери появилась Лиза. Виктор сперва растерялся, потом поспешно сунул ноги в тапочки и изменившимся голосом сказал:

– Здравствуй, проходи!

– Не вставай! – остановила его жестом Лиза. – Я на минуту…

– Понятно, – все же поднялся с кровати Виктор. – Попрощаться пришла?

– Вроде того, – кивнула Лиза, глядя в глаза Виктору. – Вернее, за советом.

– За советом? Каким?

– Ты, Виктор, конечно, негодяй и кобель, и я тебе того, что случилось в Портичелло, никогда не прощу! Но…

– Что?

– В принципе, я выполнила свою миссию в Италии. И могу завтра улететь. Но могу и остаться еще на месяц. Вот я и пришла спросить – может, нам стоит начать все сначала? Или не стоит?

– Я думаю, стоит! – шагнул к Лизе Логинов.

– Тихо! – остановила его Лиза. – И ты готов поклясться, что больше не будет никаких графинь?

– Никаких графинь, никакой мафии и никаких террористов! – заверил Лизу Логинов. – Будем только мы вдвоем! И больше никого! Клянусь!

– Наверное, я делаю глупость, – вздохнула Лиза, – но, пожалуй, я тебе поверю еще раз! Иди же ко мне, я так по тебе соскучилась…