Оружие для Слепого - Андрей Воронин

Генерал Потапчук следил за движениями Сиверова.

Тот раскладывал фотографии на столе так, как раскладывают пасьянс. Он старался расположить снимки в хронологическом порядке, восстановить спортивную карьеру Николая Меньшова. Это было не так уж трудно: иногда на фотографиях попадались транспаранты, на которых были написаны месяц и год проведения соревнований. Если же этого не было, то на медали можно было разобрать год. А если медаль на мелком снимке смотрелась небольшим желто-серебряным пятнышком, то приходили на помощь сами награды, лежащие тут же на столе. По цвету ленточки, по форме, по рисунку Глеб определял, какая из них красовалась в те годы на шее Николая Меньшова. А год соревнований на медалях стоял всегда.

Глеб раздвигал карточки, вставляя между ними другие, с уточненной датой, передвигал из верхних в нижние ряды и наконец сложил целый иконостас. Вот тут-то в глаза и бросилось одно несоответствие. Все карточки были форматными, каких размеров лист лежал в пачке, таким карточку и печатали. Выделялись из них лишь две групповые, к тому же одна из них была примечательна и тем, что самого Меньшова на ней не оказалось, лишь другие медалисты.

– Видите, – сказал Глеб, кладя карточку рядом с другими и раздвигая их пальцами, – лишнее пространство, она неформатная.

Потапчук стоял, вглядываясь в лица спортсменов, еще до конца не понимая, что затеял Глеб.

– Любопытно, – только и проговорил он.

– Смотрите, Федор Филиппович, освещенность одна и та же на двух фотографиях. Обе неформатные.

– Это вполне могут быть два кадра с одной и той же пленки.

– Думаете, все не влезли в один кадр?

– Возможно…

– Ну скажите, Федор Филиппович, станет ли профессиональный фотограф снимать шеренгу спортсменов, расположив кадр вертикально? Он непременно сделает горизонтальную композицию. Это две части одного и того же фотоснимка.

– Похоже, что так… – согласился Потапчук.

– Пейзаж сзади один и тот же.

Потапчук нагнулся, чтобы получше рассмотреть.

– Нет, Глеб, ошибаешься.

– Почему?

– На обоих снимках стоит одна и та же девушка.

Сиверов всмотрелся. Действительно, рядом с Николаем Меньшовым стояла высокая шатенка в белых шортах и красной майке. На груди у нее сверкала золотая медаль. С правой карточки улыбалась та же самая девушка, но уже в другой одежде – майка стала зеленой. На ладони, демонстрируя, она держала серебряную медаль.

– Я на это не обратил внимания, но зато заметил другое, – Сиверов повернул оба снимка боком. – Посмотрите, на них с трех сторон бумага пожелтела, а с одной стороны срез белый, свежий, и к тому же не очень ровный. Обрезали ножницами, а не резаком. По ширине получается, вырезали одного человека, причем, совсем недавно, может быть, даже в тот день, когда Меньшов собирал сумку.

– И что это может означать? – спросил Потапчук.

– Меньшов перед отъездом уничтожал все, что представляло для него опасность.

– А чем мог быть опасен этот снимок?

– Это тем более интересно, что карточку Меньшов забирал с собой, – усмехнулся Сиверов.

– Что ж, такое бывает. Вырезают из фотографий бывших любовниц, бывших жен, людей, ставших врагами. И все-таки, Глеб, это два разных снимка.

– Он несомненно висел на стене, – произнес Глеб.

– Ясно, есть дырочки от булавок. Кстати, этих булавок мои ребята в мусорном ведре нашли целую пригоршню.

– Н-да… Но на всех снимках по четыре дырочки, а на этих – по две.

– Карточки маленькие, хватило бы и двух булавок, чтобы их закрепить.

– Вы меня не переубедите, – усмехнулся Сиверов. – Если снимки закрепляют булавками, то делают это сверху, а не сбоку. Я хотел бы оба снимка взять с собой.

– Ты думаешь, нам нет смысла больше искать?

– Зачем, я уже нашел.

Глеб запаковал снимки в конверт и сунул в карман куртки. На столе зазвонил телефон. Глеб вопросительно посмотрел на Потапчука, мол, что делать?

– Это звонят мне, линия переключена. Звонки, адресованные Меньшову, сюда не доходят.

– Да, я у телефона, – Потапчук слушал, и Слепому думалось, что генерал сейчас напоминает ему рыбака, у которого целый день рыба клюет, но постоянно срывается с крючка.

– Ему звонили, – сообщил Федор Филиппович, повесив трубку.

– Кто?

– Человек, через которого с ним связывается заказчик.

– Я уже представляю, – Сиверов откинулся на спинку стула. – Съездили, проверили?

– Квартирный телефон. Живет себе одинокая пенсионерка, из дому почти не выходит и за пятьдесят долларов в месяц отвечает на телефонные звонки, передает просьбы. Ничего плохого в своем занятии не видит.

– Что просили передать Меньшову?

– Просили быть завтра на прежнем месте, – зло ответил Потапчук и добавил:

– В то же самое время.

– А если бы он не мог прийти завтра?

– А кто ж его знает! Бабуля, конечно, ни сном, ни духом не знает ни тех, кто ей звонит, ни тех, кому она названивает, и понятия не имеет, что эти звонки означают.

– Разумеется. А как с ней договорились насчет работы? Как расплачиваются?

– Договорились по телефону, а деньги оставляют в почтовом ящике.

– Нет уж, Федор Филиппович, вы занимайтесь своей старухой-диспетчером, а я попытаю счастья по-своему, – Сиверов хлопнул ладонью по карману, в котором лежали две части одной фотокарточки.

«Перед разговором с Николаем Меньшовым я должен иметь на руках козыри. Главное – внезапно сильно прижать человека, не оставить ему времени для маневра. Вести разговор и вести рукопашный бой – это почти одно и то же, – думал Глеб, сидя на мансарде перед включенным компьютером. – И там и там наносишь удары, ставишь блоки, переходишь из нападения в оборону. И там и там лучше не тянуть время, а сразу нанести удар, после которого противник не устоит, окажется полностью в твоей власти. Но поскольку Николай Меньшов прикован к постели, то схватка наша будет словесной».

Компьютер уже загрузился и ждал, когда Глеб Сиверов поставит ему задачу. У Слепого имелась своя обширная база данных, но сейчас ему предстояло искать иголку в стоге сена. Спортом он особенно не интересовался, в лучшем случае, знал призеров олимпийских игр в футболе и хоккее, да и то не сразу смог бы их припомнить. Найти иголку в стогу – задача непосильная, если в руках нет магнита. Но магнит у Глеба имелся.

Вот уже несколько месяцев как его компьютер был подключен ко всемирной сети Интернет. Встречи с компьютерным хакером-вундеркиндом Борей Элькиндом не прошли даром. И хотя систему поиска Сиверов освоил еще не в совершенстве, он знал: если только на одном из серверов имеется нужная ему информации, он ее отыщет, и на это уйдет не более часа. Он двигался в громадье информации, словно человек, идущий по анфиладе, сменяя массивы данных, сервера, директории. Поиск быстро сужался. Из раздела «Спорт» он переместился в раздел «Советский спорт», отыскал страницу «Спартакиады народов СССР». Нужные файлы располагались в хронологическом порядке.