402 метра - Константин Костин

Клуб "Неон", надо же такому случиться, оставался на том же месте, что и пять лет назад. И оставался именно "Неоном", не превратившись в какой-нибудь бордель или сервис-центр. А на парковке перед клубом, среди ведер, кастрюль и тазиков, стояла своеобразная реинкарнация Лады Эво — ВАЗ-2108 с центральным, если судить по радиаторамв системы охлаждения, расположением двигателя, выведенной перед задней левой аркой трубой прямотока и карбоновыми кузовными панелями. В общем, черепаха должна плясать от счастья, что не родилась "зубилом" и попала в руки Богу, а не Максу. Так извратиться над "восьмеркой" мог только один человек во всем мире — хозяин "Magura-Motors", и определить владельца можно и без логотипа "ММ" на крыле автомобиля.

Кассирша на входе, брезгливо скривив лицо, приняла от меня промокшую насквозь купюру. Слава Богу, трубку вода не повредила — отличный аппарат! Мне уже посчастливилось раз обладать такой, скажу по секрету — нет ничего лучше, чтобы колоть орехи. А здесь — дождь. Тьфу! Получив на тыльную сторону ладони крестик ультрафиолетовым маркером, я прошел мимо охранников в фойе клуба.

На шею сразу бросились несколько девчонок. Хоть убей — ни одну из них не помню, но и не это главное. Главное — они меня прекрасно помнили.

— Сашка! Как я рада тебя видеть! — прошептала стройная брюнетка.

— А, Света… — растеряно ответил я. — Ты уже школу закончила?

— Я — Ира!

— Ах, Ира… как сестренка поживает?

— Какая сестренка? — удивилась девушка.

— Да, не важно, — отмахнулся я. — Главное, у тебя все хорошо.

Действительно, не важно. Я не с девочками зажигать сюда пришел, а найти вполне конкретного человека. Задача не из легких. Глаза постоянно цеплялись за попки, туго обтянутые юбками и прочие выпуклости, как скрытые так и полускрытые тканью. Похоже, вечеринка была в полном разгаре: из туалетов выплывало коромысло сладковатого дыма, оттуда же доносились недвусмысленные стоны. Несколько девушек извивались в танце, забравшись на столы. Странная закономерность — чем толще был у танцовщицы зад, тем сильнее она им крутила. Я бы постеснялся. Два сопляка беседовали, стоя у стены. Учитывая, что слов в грохоте музыки разобрать было совершенно невозможно, весь разговор сводился к взаимным тычкам. Из носа одного из спорщиков уже струилась кровь, но прекращать они и не думали. Быки — что мужики, втемяшится в башку какая блажь — колом ее оттудова не выбьешь. Пацаны из веселой компании у барной стойки развлекались по-своему: сосались по очереди с несколькими девчонками. Девушки порой путались и целовались друг с другом.

Черт побери! Старость — не радость! И я был таким когда-то, был беспредельщиком-за-рулем. Как давно это было! Куда все ушло? Ни дождь, ни ветер, ни снег и ни град не могли мне помешать утопить педаль по полной, начхав на все! Скорость — вот что было для меня главным. Мотор был моим Богом, автомобиль — любовью, а все девушки мира — любовницами. Я не знал ни предела, ни преград. Я был Расером, Уличным Гонщиком, Чемпионом из Чемпионов, Королем Мира, Царем Горы! Все было гораздо проще, и сейчас оно не сложнее. Ничего же не изменилось, на самом-то деле… изменился я! И изменился, видимо не в лучшую сторону. Не играла же для меня роли такая фигня, как ВСХ автомобиля, почему же сейчас играет? Почему, зная, что у долбанного расера двигло коней на сто-двести мощнее моего, я начинаю чесать репу? В твине с казахом мне на это было плевать с высокой горы. Дело не в машине и не в конях, дело во мне. Я перестал быть Ночным Расером. Вот и вся соль.

Опустошив стакан пива, я взглянул на мир другими глазами. Среди всеобщего буйства выделялся столик с одним-единственным человеком. Непонятно, как я его сразу-то не приметил? Ведь этот человек и есть Макс, ради которого я сюда и приперся.

У Макса, как наверно, и у любого человека, есть три степени опьянения. Первая — когда он говорит о женщинах. Здесь все в порядке, пьянка только начата. Вторая — когда он заводит беседы на такие темы, как наддув на 1,8 бар и многодроссельный впуск. Уже немного хуже, но можно быть уверенным, что парень вполне может добраться до дома самостоятельно. Самая страшная — третья стадия. Вообще, масштаб личности человека определяется масштабом проблем, которые его не волнуют. Но третья стадия… именно на этом этапе в Максе рождается конструктор. Вот и сейчас, сосредоточенно сжав губы, мастер складывал из пустых бутылок и сигарет нечто, напоминающее схему привода Quattro.

— Привет, Макс! — проорал я, подойдя.

— А, Сашка, — улыбнулся конструктор, подняв глаза. — Давно тебя видно не было!

Что удивительно, несмотря на количество выпитого, язык у мастера никогда не заплетался, а речь, соответственно, оставалась достаточно внятной. Я присел рядом и поправил сигарету, изображавшую на чертеже ШРУС.

— Как дела? — осведомился Макс.

По кислой мине, застывшей на лице конструктора, было несложно догадаться, что его совершенно не интересуют мои дела, и задал он этот вопрос из чистой вежливости. Вежливость — и ни грамма больше. Впрочем, именно с граммами мастер и переборщил. Нет, не то, чтобы Максу совершенно параллельно на меня, просто это не подходящее время и место. Я, со своей стороны, прекрасно знал, что человек, начинающий рассказывать, как у него дела — зануда, по меньшей мере. По большей — находка для шпиона.

— Макс, тема есть, — произнес я после череды таких же дежурных вопросов.

— Что? — закричал директор "Magura-Motors".

Как назло, в тот момент, когда с формальностями, наконец, было покончено, динамики клуба загрохотали с удвоенной силой. Если не везет — то это надолго.