Смерть оловянных солдатиков - Андрей Ильин

– Хреново.

– Уж чего хорошего. Лишнего не сболтни, но при этом молчать не смей.

– А я тебя предупреждал. По-приятельски. Хотя надо было по-другому.

– Это как?

– Так… Как теперь! Надо закрыть информацию. Разом и наглухо! Каким образом, сам думай. Можешь внезапную немоту изобразить. Хоть слабоумие. Шел, споткнулся, упал, потерял сознание. Очнулся – ни хрена не помнишь, и кто ты сам – не знаешь.

– Это такой совет?

– Это такой приказ.

– Чей?

– Мой. Можешь считать – обязательный к исполнению.

– Обязательный?… Это кто это так решил?

– Я! – сказал Серега. Почему-то серьезно, почему-то без обычных ухмылок. – Давай считать, что я так решил. А ты – принял к исполнению и расписался.

– Ну ты… чудишь!.. Только мне сейчас не до шуток…

– А я не шучу. Это ты чего-то не понял. Ты должен приостановить передачу дел. Потому что я принял такое решение. Своею властью. Ты прекращаешь слив, изолируешь их от сексотов, посредников и Галиба, закрываешь все источники информации. Короче, переходишь в режим молчания и играешь дурочку. Объяснять не надо?

– Надо! Какого хрена ты лезешь не в свои дела?

– А в чьи? В твои? Твои дела как сажа бела… Ты в свои дела втащил толпу посторонних идиотов, которые роются в них, как моль в ковре. Пора это прекращать. Так что, извини.

– Не много на себя берешь?

– Ровно столько, сколько положено.

– Я, конечно, мог совершать ошибки. Но за Регион, за операцию отвечаю я.

– Ты уверен?

– Конечно. Я пригласил тебя помочь…

– Пригласил – молодец. А что не понял, кого пригласил, – характеризует тебя не с лучшей стороны. Ты наивен как романтический юноша, познакомившийся с прожженной проституткой.

– Объясни…

– Объясняю. Для особо одаренных. За Регион, за операцию, за тебя, за Галиба и всё это хозяйство, за всё чохом отвечаю я. На сей случай я наделен всеми необходимыми полномочиями. А то, что я под тобой с «пушкой» наперевес бегал, и приказы твои, порой не самые мудрые, исполнял – ничего не значит.

Что? Что он сказал? Серега?

– Брось валять…

И вдруг, как колуном по затылку! Так что черепушка надвое!

А если так? Вернее, именно так! И Серега этот не Серега вовсе, не свой в доску пацан, не мелкий киллер, а чужой, не тебе чета, а на голову выше, присланный Ревизор или Куратор. Да хоть кто, хоть как его называй. Не ровня, а вышестоящий… может, на несколько ступеней! Со всеми возможными полномочиями, включая самые непопулярные…

Неужели?! Сергей? Серега?!

– Дошло наконец. До тупого жирафа с длинной шеей?

– Так ты…

– Резидент. Разрешите представиться. Направлен бдить, курировать и нести ответственность. За всё, что происходит в этом богом забытом местечке. Включая тебя и твои милые проказы.

– Ты… Резидент?!

– А что, не похож?

– А я?

– А ты «болван». Не в смысле болван, который без мозгов, с деревяшкой вместо башки, а в оперативном смысле, согласно известному тебе определению. «Болван» – ты. Коим по ходу и являешься. Уж извини. Слишком туго и долго соображаешь.

И все перевернулось.

И встало. С ног на голову!

«Болван». Точно! Классический. По учебнику – завербованная фигура, которая считает себя чем-то значимым, пыжится, что-то такое из себя мнит, привлекая всеобщее внимание, а на самом деле используется «втемную».

Дважды болван! Потому что еще и без кавычек. Так как не сообразил, что поставлен сюда мордочку светить. А Серега – в тени. Всегда в тени. И если что – рубит «болвана» и уходит. Так и оставшись незамеченным. Или рубит и не уходит, а остается. И ему присылают следующего «болвана», который будет считать, что он Резидент, облеченный властью, хотя будет «куклой» на ниточках, за которые станет дергать Сергей.

Так? Но почему? Кто? Как?

– Кто тебя послал сюда?

– Не послал, пригласил. Пригласил – ты. А направил – Куратор. Усек наконец?

Серега весело рассмеялся.

Все-таки он был неубиваемый оптимист. Даже в новой своей должности.

– Что, сомневаешься? Не веришь доброму другу, с которым из одного котелка… Желаешь убедиться? Получить верительные грамоты?

– Желаю!

– Тогда принимай… «У вас продается славянский шкаф…» Шучу-шучу. Сверяй: три семерки, три девятки, ноль. И привет тебе от Петра Петровича.

Черт… Да… Так и есть! Опознавательный код от Куратора. Того самого, который выдернул из «консервов» и послал к «Первому». Код на людей, которым, если они его озвучат, надлежит безоговорочно подчиняться. Вот ему – Сереге подчиняться.

Ай да Серега… А он вовсе не Серега, а черт знает кто. Но зато теперь понятно – зачем.

– Ты с самого начала?

– С самого. Или ты думал, тебя оставят здесь одного без опеки?

– И всё это время…

– Да, всё это время. Я за тобой как нянька за грудничком с памперсами и молочком. Ты считал, что я хожу – под тобой. А на самом деле – ты подо мной. Поза такая – миссионерская. Когда один сверху, а другой снизу. Ручки по швам, ножки в сторону. Я сверху. Ты соответственно…

Серега веселился от души. Весельчаком он был.

– Не плачь, не грусти – это ничего не значит. Сегодня ты снизу, завтра я, послезавтра мы оба в положении мордой в пол на раскорячку, а кто-то сзади пыхтит. Таковы правила игры. Нашей благословенной организации. Или ты забыл?

Нет, не забыл. А забудешь – напомнят! Напомнили… Потому что никогда не знаешь, кто сверху – ты или присланный тебе Курьер, который может быть вовсе не Курьером, а твоим командиром, или командиром над тем командиром, или Ревизором, который должен пощупать тебя на предмет преданности и исполнения… Или Чистильщиком, если Ревизор посчитал, что ты ошибся… Никогда ничего не знаешь!

– Ладно, не дергайся. Мы в одной упряжке и кто коренник, а кто пристяжной – не суть важно. Всё равно вместе скакать. И кнутом если что, будут охаживать обоих. И на живодерню потащат вместе… Так что не бери в голову. Нам еще работать.

Если работать…

Если он не врет. Если уже не знает, что им не работать, потому что он должен своего приятеля завтра или через неделю пустить в распыл. Знает, но не скажет. Не может сказать.

– Ну что? Прожевал? Тогда сглотни.

– Что я должен делать?

– Я уже сказал – не гнать лошадок, осадить, – уже без улыбочек, уже серьезно сказал Сергей. – Ты и так тут немало наворочал.

– Я не про теперь, я вообще.