Возвращая долги… - Максим Михайлов

Несколько мелких, подыгрывавших большому звонкими дребезжащими нотами висели так, что с нашей стороны были не видны. Зато я хорошо разглядел звонаря, крепкого мужика в серой выцветшей рясе и с рыжей окладистой бородой, спускавшейся на широкую грудь. Он словно плетущий паутину паук, держал в руках сразу несколько нитей и попеременно дергал за них, вызывая тот самый летящий по округе звон. Еще из церкви шел какой-то другой, более слабый, похожий на шум отдаленного морского прибоя звук. "Да это же поет хор! – сообразил я. – В церкви идет самая настоящая служба, с хоровым пением, распевным чтением молитв и колокольным звоном. Идет служба в тот момент, когда на город сыплются ракеты и снаряды, когда по улицам ползут плюющие во все стороны огнем вражеские танки!" Это произвело на меня такое сильное впечатление, что я просто застыл на месте в полном изумлении и невесть сколько бы так еще простоял, если бы Руслан не толкнул меня в бок.

– Туда смотри!

Неохотно оторвав глаза от золоченных куполов с венчающими их крестами, я проследил за его тычущим вовсе в другую сторону пальцем. На противоположном конце площади стояли несколько крашенных камуфлированными разводами грузинских БТРов. На головном плескаясь в потоках утреннего ветра развевалось белое полотнище с пятью красными крестами – грузинский государственный флаг. БТРы были странные, незнакомой мне формы, приземистые, с торчащими над похожими на приплюснутые сверху утюги телами хищно вытянутыми стволами крупнокалиберных пулеметов. Впрочем сейчас грызуны явно чувствовали себя в полнейшей безопасности. Пехота толпилась у БТРов, что-то обсуждая, многие расслабленно курили. Оружие наготове не держал никто. Они уже считали себя хозяевами этого города, и никого здесь не опасались. Судя по всему их внимание тоже привлекла церковь. Сквозь открытые двери прихода были хорошо видны сбившиеся внутри плотной группой женщины, прижимавшие к себе испуганно озиравшихся детей. Грузины показывали на них пальцами, переговаривались громкими возбужденными голосами. Даже с того расстояния на котором от них находились мы видно было, что глаза их блестят ненормальным матовым блеском, а по шарнирной гибкости движений, я безошибочно определил, что большинство из них под наркотиками. Навидался в свое время такого в богемных тусовках, так что человека под кайфом могу срубить сразу, даже на солидном расстоянии, даже в толпе. Среди грызунов, таких было чуть ли не две трети. Для храбрости что ли наширялись перед атакой?

Вот только наркота, она наркота и есть, человек под ней сто процентов неадекватен, да еще мощный стресс от реального боя, неизбежно наложившийся на и так оглушенный мозг. Ой, боюсь не случилось бы здесь чего… Сердце тревожно сжалось, и я вдруг ясно увидел его, того человека в телесной оболочке которого сегодня решил воплотиться сам дьявол. Он шел от дальнего БТРа, шел развинченной вихляющейся походкой, сгибаясь под тяжестью спарки "шмелей". Я ткнул локтем Руслана, показывая ему на привлекшего мое внимание грузина.

– Вижу, – прошипел сквозь зубы напарник, следя за болтающейся из стороны в сторону фигурой пристальным взглядом.

Грузин тем временем, бесцеремонно распихав стоявших у него на дороге солдат вышел вперед и пьяно хохоча принялся целить из "шмеля" в колокольню.

– Эй, мужик! – по-русски окликнул он занятого своим делом звонаря. – Можно я тоже разок звякну! Только я буду звенеть отсюда, боюсь высоты!

Не знаю, слышал ли его бородатый, но только он и ухом не повел, продолжая поочередно дергать за сходящиеся к нему веревки. Тревожный набат плыл над городом, звенел, растворяясь в пропитанном гарью воздухе.

– Вот как? – деланно обиделся грузин. – Не хочешь со мной говорить? Или не слышишь? Ничего, сейчас я тебе уши прочищу!

Сзади одобрительно засмеялись его товарищи.

– Давай, Вахтанг! Покажи им как умеют бить в колокола грузины! Только подальше отойди, а то еще нас заденешь!

Пошатываясь грузин обернулся к толпящимся у БТРов солдатам, уставив прямо на них раструб готового к бою "шмеля". Заходясь пьяным смехом, бойцы принялись приседать в притворном испуге, делая руками карикатурные отстраняющие жесты. Им было весело.

– Не учите отца делать детей, тупые ослы! – подбоченясь и удерживая спарку одной рукой заявил им с апломбом огнеметчик.

– Спорим на пять баксов, с одного раза не попадешь! – тонко пискнул кто-то из толпы.

– Кто это сказал?! – уже не наигранно взбесился солдат. – Кто? Ты, Реваз?

– А хоть бы и я! – пропищал тот же голос. – Все равно не попадешь! Ты – мазила!

– Ах так! – судя по голосу огнеметчик был просто вне себя от ярости. – А ну смотри сюда!

Он стремительно развернулся. И в тот же миг я не услышал, а скорее просто почувствовал, кожей ощутил движение сбоку. Руслан вскинул к плечу автомат, припав щекой к прикладу.

– Руслан, нет! – дернул я его за рукав. – Не вздумай! Не надо! Они нас не выпустят! Даже не думай об этом!

– Но эта сука…

– Брось, он промажет! Ты же видишь, он обдолбан по самые брови! В нем наркоты больше, чем во всей Чуйской долине. Ему ни за что не попасть!

Что-то ворча себе под нос, ополченец неохотно опустил автоматный ствол, продолжая пристально всматриваться в стоящего посреди площади грузина. Жесткий прищур его глаз ничего хорошего тому не обещал.

– Премия в сотню баксов от меня лично, если попадешь в колокольню с первого выстрела, – разнесся над площадью громкий уверенный голос.

Я невольно вздрогнул, крепче сжимая в руках автомат, слишком знакомые интонации вдруг послышались мне в произнесенных словах. Я уже слышал их, правда давно, но с тех пор они слишком часто преследовали меня в кошмарных снах, я просыпался от этого голоса среди ночи и скованный ужасом лежал тупо вглядываясь в белеющий сквозь тьму потолок, произнесенные им слова пойманными рыбами бились в стенки моего черепа. "Выходи, генацвале, – раз за разом повторял этот голос. – Приехали! Конечная остановка!", а потом мне в лицо сверкала широкая белозубая улыбка. Улыбка поверх смотрящего прямо в глаза пулеметного ствола. Так, наверное, улыбается сама смерть, без гнева и жалости, с азартным веселым куражом…

Столпившиеся у БТРов грузины почтительно расступились пропуская вперед мужчину с властно вскинутой головой и горделивой осанкой человека, привыкшего командовать. Я почувствовал, как сердце мое глухо ухнув куда-то вниз, вдруг остановилось, и лишь через несколько томительно долгих секунд вновь забилось в двойном, а то и в тройном темпе гоня по жилам до предела насыщенную адреналином кровь. Да, это несомненно был он. За прошедшие годы он несколько погрузнел, волосы почти полностью поседели, а лицо покрыла сеть суровых глубоко прорезавших кожу морщин. Но все же это был он, и та же самая